Книга Ошибочка вышла, страница 99 – Ядвига Благосклонная

— А куда? — заинтересованно полюбопытствовал.

— В щечку.

— Не, в щечку не хочу! — заявил этот наглец.

— Хорошо, — раздраженно выдохнула. — В губы.

— Нее, в губы тоже не хочу, — пошловато протянул. — Давай в другое место, — прошептал он.

Покраснев, я не нашла слов, но почему-то не осмелилась положить трубку.

— Жирно будет, — не своим голосом едва ли вымолвила.

— Эх, весь кайф обломала, — разочарованно проворчал. — А я уже представил, как ты наклоняешься, я беру тебя за волосы…

— Замолчи!!! — вскрикнула, должно быть, излишне эмоционально, чем рассмешила пошляка.

— И ты целуешь меня… в нос, — закончил этот змей искуситель. — А ты что подумала, рыжая? — усмехнулся Тим.

— Ничего, — хмуро отозвалась.

«Знаю я, какой он нос имел в виду! Тот, что у него между ног», — про себя подумала.

— Ну, конечно, — самодовольно мурлыкнул этот хитрый лис.

— Иди спать, Тим, — вновь промолвила.

— Вот, так всегда. Звонишь, в любви хочешь признаться, а тебя спать гонят, — недовольно пробормотал, а я между тем замерла подобно статуе. — Ой, — икнул парень, очевидно, поняв, что сболтнул лишнего.

— Я… — заикнулась и, зажмурившись, проговорила, будто скороговорку: — Ложись спать, Тим. Спокойной ночи.

— Сладкий снов, — донеслось до меня, прежде чем я сбросила звонок дрожащими руками.

Какой уж тут сон, когда такие вести. Этого я точно не ожидала. Впрочем, парень ведь пьян, а значит, не в своем уме. Однако ведь что у пьяного на языке, то у трезвого на уме, верно?!

Вероятно, он завтра этого и не вспомнит. В любом случае сомневаюсь, что парень серьезно говорил.

Откинувшись на кровать, я, зарывшись в подушках, простонала, а затем выкрикнула:

— Дурацкий Тим!

После вчерашнего «конфуза» я определенно могла заявить, что не в себе.

Во-первых, невзирая на то, что я не выспалась, я чуть ли не летала, аки пташка, а во-вторых, на моем лице то и дело отображалась блаженная улыбка сумасшедшей. Безусловно, виной тому был голубоглазый паршивец, что вчерашней ночью наговорил мне всяких глупостей, а я и уши рада развесить. И сколько бы не говорила я своему отражению в зеркале, мол, забудь, выкинь из головы эти бредни, — все напрасно.

Мой день вертелся вокруг воспоминаний прошлой ночи, а если быть точнее, вокруг определенных слов: «Я ей в любви признаюсь…», должно быть это все глупые гормоны. Или, вполне возможно, мой женский эгоизм и самолюбие проявлялись подобным образом. И в правду, кому будет неприятно слышать, пусть и пьяные и весьма ложные, однако признания в любви. Тем более от горячего красавца, которого прежде не могла заманить в свои любовные шуры-муры ни одна роковая красотка, ни одна ложная скромница, которая на самом деле уже просчитывала план к его ложу, сердцу и кошельку, а тут я такая. Рыжая, худая, плоская, да еще и глазки ему не строила.

Что ж, хоть я и была влюблена в другого (в чем уже сомневалась, но принять данный факт отказывалась даже под дулом пистолета), но отчего-то мое девичье сердечко постукивало в бешеном темпе, щечки румянились, ручки потели, а сама я была несколько взвинчена.

Я перевернула весь свой гардероб в поисках подходящего наряда.

Выглядеть вульгарно отнюдь не хотелось, а значит, красная помада и кружевные платья отменяются. Джинсы было бы слишком просто. Ну правда, каждый день в этих джинсах в университет, на работу. Надоели они мне, в общем!