Книга Ошибочка вышла, страница 109 – Ядвига Благосклонная

Где-то вдалеке послышался дребезжащий звук, однако я не придавала значения ничему, за исключением собственного звона в ушах.

— Черт! — чертыхнулся Тим, и до меня наконец дошло, что звонили в дверь.

Еще секунда, и я резко подорвалась с кровати и, не удержавшись на дрожащих ногах, упала.

— Дерьмо!

Со скоростью света я надела белье, а затем и халат. Кое-как поправила растрепанную шевелюру и побежала к двери.

— Кто там? — запыхавшись, спросила.

— Дочь, это я, — раздался голос мамы.

Я ударила себя от безысходности ладошкой по лбу и прокричала:

— Одну секунду!

— Одевайся! — забежала в комнату и шепотом крикнула на парня, который, кажется, был в замешательстве. — И чтоб носа из комнаты не высовывал! Если услышишь, что кто-то идет — прячься!

— Что? — насупился он, явно недовольный моими наставлениями.

Мне некогда было отвечать, я лишь захлопнула дверь и побежала открывать своей матушке, что, вероятно, уже потеряла терпение.

— Ну наконец-то, — недовольно сложив губы, проворчала женщина.

— Прости, только проснулась, — для достоверности зевнув, промолвила милым невинным голосом.

Мама скептически приподняла бровь и внимательно меня осмотрела, почему-то особое внимание уделяя шее.

Неловко переступив с ноги на ногу, произнесла:

— Чай?

— Кофе, — качнула она головой, а затем принялась расстегивать пальто.

Я же направилась на кухню, однако задержалась в коридоре на секунду, кинув взгляд в зеркало.

«Мерзавец», — мысленно окрестила я то чудовище, что сидело у меня в комнате, а на шее оставило засосы, которые заметить не мог только слепой.

Благо, при том, что мама хоть и была у меня весьма строгая, однако что касалось секса все понимала. Полагаю, потому что сама врач. И в физиологии разбиралась лучше меня, так что еще в тринадцать объяснила, чтобы я все делала с головой, но не думала, что это плохо. Прям парадокс.

Папа же не говорил на подобные темы, вопреки тому что сам был биолог. Стоило только маман поднять подобный разговор, как он тотчас же краснел, бледнел и под каким-то дурацким предлогом покидал нашу женскую компанию.

Поставив турку на плиту, кинула кофе в воду и достала чашку. Кофе далеко убирать не стала, все равно же гад не отцепится, пока свой завтрак не получит.

— Дочь, — произнесла мама, но голос вместо привычно грозного прозвучал неожиданно мягко.

— Что? — тотчас же отозвалась, вскинув голову.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — подозрительно косясь в сторону коридора, спросила.

В ответ я неопределенно пожала плечами, продолжая нарезать помидоры на омлет, а после меня словно молнией ошарашило.

«Вещи!» — красными буквами вещал мой мозг, включая сирены.

Как же я могла забыть?! Там, в коридоре, вещи парня и мои так и валялись у двери. Так, еще и белые найки. Нет, безусловно, можно было бы сказать, что это мои, однако не сорок с лишним размера же?

Я хлопнула ладошкой по лбу. И тотчас же принялась придумывать легенду, и только хотела сказать, что, мол, Баринов оставил… Когда повернулась и лицезрела за спиной мамы Тима в коридоре.

Нахал стоял, облокотившись на дверь, с самым беспечным видом.

Уже умытый (и когда он успел?!), одетый, причесанный.

Мама пока не заметила парня, а что-то печатала в телефоне.

Сделав круглые глаза, я жестом показала парню на дверь, мол «проваливай!», на что он лишь хитро ухмыльнулся и покачал отрицательно головой.