Книга Это — вызов, страница 82 – Ядвига Благосклонная

— Глеб! — простонала я.

Он толкнулся еще раз, и я распалась на тысячи мелких кусочков. Моя голова кружилась, я никогда прежде не ощущала свое тело таким.

Парень сделал еще пару толчков и последовал за мной, утыкаясь мне в шею, низко простонав.

Мы оба тяжело дышали, и спустя секунд двадцать Баринов проговорил:

— Камила, я понимаю, что любимый кусочек, но ты сейчас откусишь мне плечо.

Я ахнула, а затем отстранилась.

— Прости, — улыбнулась я, как блаженная. Впрочем, я ей и была.

— Ничего, — прошептал парень, скатываясь с меня.

Наши ноги переплелись, Глеб взял мою ладонь, а затем, переплетая наши пальцы, начал целовать мой каждый пальчик.

Я легла на бок.

— Я не о чем не жалею, — сказала я.

Сероглазый потерся своим носом о мой.

— Хорошо, потому что я намерен повторить.

Я засмеялась и стукнула засранца по груди. Парень схватил мои руки, и они снова оказались в его плену, а затем навис надо мной. Его лицо внезапно стало серьезным.

— Я много занимался сексом, Камила. Очень много, — произнес он, а я между тем насупилась, но Баринов продолжил, — но никогда не занимался любовью. Это лучшая ночь. Спасибо тебе за это.

Эти слова были особенные. В них так много хранилось. И пусть я пропустила свои подростковые годы, и пусть в двадцать я была девственницей, но если это означало, что я получу такую награду в виде этого моего личного «проклятья», то я готова проживать так каждую жизнь.

— Хорошо, — прошептала я, — потому что я намерена повторить.

Мы синхронно улыбнулись, а затем его губы накрыли мои в проникновенном поцелуе.

Прошло две недели с нашего первого раза, и все казалось уж слишком хорошо. Словно в сказке. Впрочем, я пыталась не задумываться об этом и лишний раз себя не накручивать, что мне с успехом удавалось. Полагаю, я научилась жить моментом.

Баринов очень устал и спал, как убитый, смешно морща нос и посапывая.

Сегодня выдалась тяжелая для него тренировка, ко всему прочему, он познакомил меня с ребятами из команды, все они казались хорошими парнями. Хоть и было в них капелька самодовольства и заносчивости, полагаю, они это заслужили потом и кровью, в прямом смысле этого слова.

Я все чаще замечала новые синяки или небольшие ушибы, но тяжелый труд и профессиональный спорт не щадит никого.

Глеб был душкой, но порой ему удавалось меня взбесить. Особенно когда ревновал к Егору. И что он к нему так прицепился?! Парень лишь отмахивался, но мне казалось, за этим больше стоит, но оба держали эту «тайну» за семью печатями.

Я вздрогнула, когда услышала, как громко бахнула дверь, а затем крики.

— Ты где была?

— Я не обязана перед тобой отчитываться!

— Да что ты?! Я постоянно вижу с тобой парней! Эти долбанные переписки! Тебе нравиться надо мной издеваться? Ты получаешь кайф от того, что водишь меня за нос?!

— Успокойся! Он просто друг!

— У тебя все друзья!

Дальше послышалось шарканье, и я предполагала, что блондинистая бестия целует парня, а после шепчет ему слова о любви и что он «единственный» и неповторимый. Мне оставалось, только поражаться насколько искусно Злата вертела Данилом. Ни для кого не было секретом, что у нее есть еще несколько романов, но Данил позволял себя выставлять дураком. Должно быть, он сильно ее любит.

Как однажды мне рассказывал между делом Баринов, парень до одури любил её с детства, а та лишь вертела носом. В начале лета они случайно встретились, и все закрутилась, завертелось. Мне кажется, у Данила была какая-то мания, но я сомневалась, что любовь может быть такой.