Книга Тридевятое. Книга первая, страница 81 – Ирина Кизимова

— Дети мои, я рад видеть вас всех вместе. — он обвёл сыновей ласковым взглядом. — Я счастлив видеть дочерей моих. — он взглянул на будущих царевен, не скрывая своей искренней доброты.

Служки тем временем вынесли три больших каравая и вышитые золотыми нитями светлые полотна.

— Я с честью готов отдать вам своё царское благословение.

Иван встал рядом с Василисой, когда, наконец, подошла их очередь предстать перед царём-батюшкой. Её улыбка сияла на лице, а глаза горели прямо как в самую первую встречу, светло-русые волосы, убранные так же, как у остальных невест, сейчас выглядели ещё более блестящими, а платье, ткань которого будто ткали звёзды, подчёркивало девичий стан. Иван, затаив дыхание, протянул руку отцу, он соединил её с Василисиной, укладывая сверху на хлеб.

— Отныне и навсегда Иван и Василиса связаны между собой. Куда один пойдёт, туда и второй должен ступать… — сквозь пелену нереальности слышался голос отца.

Иван словно отделился от собственного тела, паря в невесомой радости момента. Он не мог наглядеться на свою теперь уже жену, понимая, что никого в жизни не сможет полюбить так, как её. Все слова отца слились в один большой поток, уносящий царевича куда-то вдаль. Он покорно наклонил голову, ожидая пока царь-батюшка опустит на них невесомое полотно, что должно было соединить их сердца воедино. Чувствовал, как сжимает его руку Василиса, и как он делает то же самое в ответ. Как улыбается, садясь за стол рядом со своей ненаглядной, поднимая чарку мёда за сегодняшний вечер, слушая как беспрестанно шумит народ вокруг, искренне поздравляя молодых. Гомон голосов сливался в одну сплошную мелодию, галопом проносясь в его голове. Кроме Василисы в его глазах не осталось ничего.

А потом он ощутил, как внезапно приходит горькое осознание того, что он так и не прошёл своё самое важное испытание. И сердце сжалось от того, что завтра ему вновь придётся созерцать свою возлюбленную в неприглядной лягушачьей форме. Пусть он любил её и такой, но больше так продолжаться не могло. Иван должен был разобраться со всем раз и навсегда.

* * *

— Я закончил с испытаниями, моя ненаглядная, уважил отцовскую волю, и теперь хочу помочь тебе, наконец, избавиться от проклятия. — сказал Иван, едва они успели вернуться в горницу после широкого свадебного пира.

— Я уже говорила тебе, что дело это непростое, Иван-царевич. — тяжело вздохнула Василиса.

— Теперь, когда ты моя жена, разобраться с этой задачей — первое, что я должен сделать. Иначе какой я царевич, если не могу защитить собственную жену?

Василиса мягко улыбнулась и подошла к окну, глядя на поглотившую Царьград тьму, её взгляд заметно потемнел, глаза больше не горели теми звёздами, что и на пиру:

— Я уже говорила тебе, что моя лягушачья шкура — дело рук злого колдуна.

— Да, но ты не назвала мне имя. — напомнил Иван, подходя ближе и обнимая девушку за талию, осторожно прижимая ближе к себе как самое большое сокровище на всём белом свете.

— Кощей Бессмертный. — произнесла она.

Эти слова звоном отразились в его голове.

Царевич заметно побледнел, больше всего он боялся услышать его имя, хоть и предполагал, что именно этот чародей был повинен в проклятье, губившем жизнь Василисы. Мрачная слава Кощея Бессмертного копьём висела над всем Тридевятым царством, в народе ходило множество баек о том, какие зверства творил колдун не только над простыми людьми, но и над могучими богатырями. Никто в течение многих лет был не в силах дать ему отпор, в один момент всё царство упало к его ногам. Те годы правления запомнились жителям Тридевятого царства как самые страшные в истории.