Книга Тридевятое. Книга первая, страница 46 – Ирина Кизимова

— Отец, я всё объясню!

— Будь добр! Почему танцевал под балалайку того царского сынка?

— Это были гусли…

— Мне всё равно, что это было! Ты обесчестил наш род! Как мне теперь в глаза подданым смотреть⁈

— Я не виноват, что у того царевича были заколдованные гусли!

— Заколдованные гусли? — верховный хан рассмеялся. — Да кто в это поверит⁈ Ежели такая диковинка бы существовала, мы бы знали.

— Но мы не знаем обо всём, что творится в Тридевятом, может у них есть что и посерьёзнее этих гуслей.

— Санаа, тебе известно что-то про волшебные гусли? — спросил Батухан своего верного советника, который всегда находился рядом, лишь ради него в Ургу свозили самые разные берестяные грамоты и редкие книги, что удавалось достать во время набегов.

— Существует много колдовских предметов, но я никогда не слышал о гуслях. — коротко ответил тот.

Мандухай поморщился, он этого дядьку недолюбливал, слишком уж близко советник подобрался к отцу и вечно что-то нашёптывает ему на ухо. В свою очередь Санаа также подозрительно относился к младшему сыну своего владыки, и если и знал что-то о волшебных гуслях, то мог просто промолчать из вредности.

— Слышал, Мандухай? Даже мудрый Санаа говорит, что нет такого предмета. Ты что считаешь, что я выжил из ума?

— Нет, отец.

— Тогда почему думаешь, что я стану верить в твои байки о волшебных гуслях?

— Но так и было, отец.

Батухан бессильно приложил пальцы к переносице.

— Прошу, поверь мне! Иван-царевич вызвал меня на бой и сказал, что победит одними только гуслями, что я должен был, по-твоему, сделать? Сбежать?

— Всё! Хватит с меня твоих небылиц, Мандухай. Раз ты проиграл, то должен был принять поражение как хан, а не плясать перед противником вприсядку.

— Я уже говорил…

— Сколько раз я должен сказать тебе, что не желаю слышать твои глупые сказки о волшебных гуслях?

— Джигджид и Хадак прибыли, верховный хан. — объявил приближённый к хану воин.

— Пусть скорее зайдут и посмотрят в глаза своему непутёвому брату.

Ни секунды немедля, слуга открыл шатёр для старших братьев Мандухая, при виде которых лицо младшего приобрело ещё более кислый вид, не хватало нравоучений отца и его этого извечного советника, дак теперь ещё и от братьев получит по первое число.

— Вы здесь затем, чтобы разобраться с тем, что натворил ваш глупый младший брат. — устало заметил хан, он вдоволь наслушался небылиц от своего сына, но ещё больше его злило, что весь город буквально смеётся на ним. Ко всему прочему среди кочевников вести распространяются со скоростью несущейся стрелы, так что вскоре вся степь будет потешаться над правящим ханом и его непутёвыми детьми.

— Вся Урга только и говорит, что о проигрыше Мандухая. Это правда, что он отплясывал перед врагом? — спросил Хадак, окидывая младшего презрительным взглядом.

— Все его войны говорят об этом, армия не может лгать.

— И чем ты только думал, братец? Ты опозорил честь нашей семьи! — Джигджид в сердцах схватил Мандухая за грудки и начал его трясти.

— Я не виноват, что у того царевича были заколдованные гусли! Говорю же, это они заставили меня плясать!

— Да будто я поверю в эти небылицы! — нахмурился старший брат, резко отпустив его, от чего младший потерял равновесие, упав на ковры. — Ты слабак, Мандухай!

— Не успели мы ехать в Ургу, как услышали от бывших с тобой кочевников эти новости.