Книга Тридевятое. Книга первая, страница 111 – Ирина Кизимова

— Есть пророчество, в котором говорится, что лишь истинно чистая душа способна погубить Кощея Бессмертного. Смерть его посреди Синего моря…

— Хорошо, я подумаю над этим. А сейчас мне нужно проверить состояние Прохора. — прервал её царевич, поднимаясь с места.

— Ты действительно тот самый… — проводила его взглядом Василиса. — Не представляешь, сколько я тебя искала.

Иван с удивлением взглянул на жену, но та лишь пожала плечами:

— Сложно вспомнить, сколько лет я уже скитаюсь в виде лягушки по Тридевятому. Но мне повезло встретить тебя.

Василиса взяла его руку и легко сжала в своей всего на мгновение, делясь приятным теплом.

— Ступай, милый мой, Иван-царевич, мы поговорим позже, а сейчас ты нужен мальчику.

Иван благодарно кивнул и покинул горницу, направившись в другую часть терема.

Василиса дождалась, пока стихнут его шаги, и подошла к окну, взирая на ночной Царьград.

— Как же я не хотела к этому прибегать. — прошептала она, наблюдая за тем, как ныне полная Луна освящает крышу дома главного казначея.

Она обернулась, убеждаясь в том, что за ней никто не следит, и Иван не успел вернуться, а затем растворилась в воздухе, рассыпавшись роем серебристых искорок.

* * *

Иван тем временем успел добраться до другой части терема и с помощью других служек найти комнату, куда стрельцы принесли тяжело больного Прошку.

— Как его состояние? — справился он у лекаря.

— Худо. — только покачал тот головой. — Словно хворь от царя малой подхватил.

— Но ведь царь-батюшка был болен уже несколько лет, а Прохор служил ему с самого детства. Почему он подхватил её только сейчас?

— Сие мне неведомо, Иван-царевич. Раньше не сталкивался с таким недугом. Все, знакомые мне лекари, также не знают причины хвори, сразившей царя-батюшку.

— Неужели ничего нельзя сделать, и мальчик тоже умрёт?

— К несчастью, это один из самых вероятных исходов. — честно признался лекарь. — Можно считать, что малой уже не жилец. Жаль-то как… Совсем немного на свете пожил.

— Негоже хоронить ещё живого человека. — нахмурившись, покачал головой Иван.

— Похожая хворь окончательно сгубила царя-батюшку, у мальца мало шансов побороть её.

— И всё же, если мы постараемся что-то сделать, он будет жить. Нам нельзя сдаваться!

Лекарь тяжело вздохнул и замолчал, в отличие от царевича он пытался трезво смотреть на ситуацию, и сделав всё, что было в его силах, сейчас просто старался облегчить участь мальчика.

Затянувшуюся тишину прервал постучавшийся в дверь мальчик служка, он держал в руках краюшку черного хлеба да крынку молока.

— Я принёс хворому отужинать. — сказал он с трепетом взглянув на царевича, которого раньше мог видеть лишь издали, и сейчас поразился тем, что застал его у постели своего старшего друга.

— Оставь и выйти вон. — сказал лекарь, не удостоив того даже взглядом.

Мальчик послушно кивнул и, оставив еду на лавке, выскочил за дверь.

— Вы очень добры, Иван-царевич, но сейчас вам лучше подготовиться к похоронам царя-батюшки, чем думать о мальчонке. Насколько смогу, я постараюсь облегчить его страдания, но шансы на удачный исход ничтожны.

— Разве лекари не ставят спасение жизни человека выше похорон почившего? — с негодованием спросил Иван.

— Я уже объяснил, что не знаю причины хвори ни вашего отца, ни его служки. Это доселе невиданная напасть, неподвластная ни моим, ни иным знаниям.