Онлайн книга «Тридевятое. Книга первая»
|
С этими словами старший царевич удалился решать насущные дела касательно грядущих похорон, времени болтать с младшим братом у него не было даже сейчас, когда они должны были сплотиться, переживая общее горе. Иван проводил его долгим взглядом, в голове мелькнула мысль зайти сначала к Василисе и поговорить с ней, девушка, наверняка, сейчас помогла бы ему утешиться и подбодрила бы ласковым словом. Однако он всё ещё не мог решить, что делать со словами Кощея Бессмертного. Как бы Иван ни старался отрицать правдивость со стороны чародея, слова об истинной любви, которой под силу снять проклятие, посеяли зерно сомнения в его душе. Царевич осторожно сжал кольцо, подаренное Глебом, хорошо спрятанное под слоями одежды, словно набираясь от него решимости, и, войдя внутрь терема, двинулся в противоположном от собственной горницы направлении. Стрельцы у дверей покорно расступились при виде младшего царевича, без расспросов пропуская того в горницу покойного царя-батюшки. Внутри было непривычно темно, а в воздухе витал пока ещё слабый, но хорошо различимый тошнотворно-сладковатый запах недавнего покойника. На большом дубовом столе, за которым обычно собирались бояре, облачённый в белые похоронные одежды, лежал его отец — почивший царь Берендей, мудро правивший Тридевятым царством тридцать лет и три года. Иван с трудом заставил себя не отвернуться, а взять батюшку за хладную руку, осторожно сжав закоченевшую морщинистую ладонь в своих руках. Он опустился перед столом на колени, прижимаясь лбом к сомкнутым рукам, пытаясь мысленно донести прощальные слова до почившего отца, коря себя за то, что был так далеко, когда ему требовалась помощь и забота. Застывший рядом с покойным, Иван не заметил, как в углу что-то зашевелилось. Прошка словно мышь бесшумно показался из темноты и тут же упал в ноги к царевичу, заставив того с ужасом отпрянуть от тела и буквально упасть на пол. — Не вели казнить меня, Иван-царевич, вели слово молвить! — повинился царский служка. — Не уберёг я царя-батюшку! Иван тяжело вздохнул и подвинулся к каявшемуся мальчику, ласково потрепав его по светлым волосам. — Это не твоя вина, Прохор. Царь-батюшка давно был серьёзно болен, и хворь-таки забрала его у нас. — попытался утешить мальчика Иван, однако тот только сильнее приложился головой об пол в отчаянных попытках вымолить прощения не то у Ивана, не то у покойного царя, он полностью игнорировал попытки царевича успокоить его. — Государь давно боролся с болезнью, но ему стало хуже в последние недели, в аккурат после вашего отбытия. — он осторожно поднял глаза на Ивана, словно боясь возмездия с его стороны, кровь тонкой струйкой стекала с разбитого лба, но мальчонка даже не поморщился и не попытался стереть её. — Всё началось с малого. Царь слаб стал, после каждой трапезы тут же испражнялся, а живот его болел так, что иногда терпеть мочи не было, и сознание покидало его. Я звал лекарей на помощь, но царь-батюшка всегда был этим недоволен, иногда рвался поколотить их, а после и вовсе бредить стал, не подпуская к себе никого, однажды только вас велел позвать… Сердце царевича сжалось. — В последнюю неделю всё тело его сводило так, что не можно было двигаться. Мне казалось, что царь-батюшка не то коченеет от холода, не то силы покидают его, и вот-вот дух выйдет вон. — мальчик всхлипнул и с размаху ударил себя по щеке, пытаясь прийти в чувства. — Хоть и ругал меня царь на чём свет стоит, я не отходил от него ни на шаг, размачивал ржаной хлеб в молоке дабы хоть чем-то накормить. Но государь наш ни стараниями лекарей, ни внутренней силой, не смог побороть болезнь. |