Книга Тридевятое. Книга вторая, страница 36 – Ирина Кизимова

Глеб фыркнул.

— Не смейся, балда! Ты мой друг, а переживать за друзей нормально, если ты не знал.

— Пока что в моём состоянии нет ничего страшного.

— Невыносимый. — Иван тяжело вздохнул.

— Давай спи, если что-то произойдёт, я тебе скажу, хорошо?

— Я рад, что ты мой друг, но иногда мне кажется, что я причина всех твоих бед.

— И как же я жил раньше без такой занозы в заднице? — как всегда язвительно протянул Глеб.

Но его слова заставили Ивана улыбнуться и немного отвлечься от переживаний.

— Мне приятно слышать это, моя личная язва.

— Как ты меня назвал?

— Спокойной ночи, язва.

— И тебе, заноза.

Иван, наконец, подавил дурацкую улыбку, расплывшуюся по лицу, иногда ему ужасно не хватало их прошлых ребяческих перепалок с Глебом. Но сейчас во многом было не до этого, да и положение обоих обязывало вести себя на глазах у других чинно-благородно, впрочем, с этим из них двоих справлялся только Иван. Он прикрыл глаза и почти сразу провалился в тёплый, тягучий сон.

Теперь вместо коридора во сне была клетка, Глеб очутился прямо перед ней, стоило ему закрыть глаза после непродолжительного разговора с Иваном. Узник, сидящий до этого на голом, холодном полу поднял на него покрасневшие от усталости глаза и поднялся, направившись в сторону появившегося чародея.

— Ты снова здесь. Не так просто сбежать от снов, так ведь? — спросил он, наклонив голову на бок, рассматривая своего собеседника как волк добычу.

— Кто ты такой? И почему преследуешь меня?

— А сам не видишь? Я — это ты. — пожал плечами юноша.

Про таких как они в народе говорили — похожи как две капли воды. У близнецов отличалась лишь одежда и волосы, кои у узника были короткими, а отросшая чёлка, падающая на глаза, едва скрывала их хищный блеск. Сила, исходящая от заточённого, тоже намного превосходила собственную мощь Глеба, от чего тому впервые за долгое время стало не по себе.

— Ты просто мой кошмар. — спокойно отозвался Глеб, в глубине души понимая, что врёт самому себе, и этот образ кажется ему смутно знакомым.

— Вовсе нет. Когда-то моя сила была твоей, мы были одним целым, даже наше сознание невозможно было разделить.

— Ты городишь чепуху, мне не о чем с тобой разговаривать.

Глеб развернулся, направившись к коридору, уж лучше он будет ночами видеть голые стены, чем разговаривать со своим двойником.

— Горожу чепуху значит. — усмехнулся тот. — Они хорошо постарались, чтобы сделать из тебя самостоятельного человека.

— Я и есть самостоятельный человек.

— Нет, ты лишь часть меня, а точнее моих воспоминаний, криво слепленных между собой, замещённых. Но одновременно с этим ты лучшее, что когда-либо было во мне, поэтому способен сочувствовать другим и любить. Осколок моей чёрной души… Но, скажи, разве ты никогда не задумывался о том, почему твой так называемый учитель не возвращается уже больше сотни лет в свой терем, дабы проведать тебя? Ты помнишь, как виделся с ним лично? И почему сам живёшь так долго?

— Учитель занят. — холодно ответил Глеб. — А мне не о чем с тобой разговаривать.

— Сотню лет ты не подозревал о моём существовании, но произошло что-то, что дало трещину в их безупречной магии. Что ты сделал?

Глеб ускорил шаг, стараясь скорее достигнуть коридора, однако арка, ведущая в него, как назло, всё отдалялась и отдалялась, Он застрял здесь со своим ненормальным близнецом…