Книга Тридевятое. Книга вторая, страница 129 – Ирина Кизимова

— Веди или ваш оплот в Тридесятом постигнет та же участь, что и в Тридевятом.

«Люди склонны слепо верить своим наречённым»

Кощей спокойно шёл за колдуньей, которая увела его от терема к небольшой постройке. Она отперла с виду неказистую дверь и открыла следующий за ней ход под полом. Тёмному коридору в подземелье будто не было конца-края, пахло сыростью, а по стенам то и дело выступала чёрная плесень. Провожатая молчала, как и сам Кощей, который пытался отыскать следы магии, он был не глуп и всё ещё рассматривал вариант с тем, что Василиса на самом деле предала его. Впрочем, ловушка это или нет, он скоро узнает. Да и какая разница, если никому не удастся его заточить?

Тёмный коридор закончился широкой залой, в центре которой на двенадцати цепях, соединявшихся в мощные кандалы, висела Василиса. Едва услышав шаги, она подняла взор, в глазах заблестели горючие слёзы, а губы задрожали.

— Ты всё-таки пришёл… — прошептала она.

— Хочу забрать свой зверобой. — спокойно ответил Кощей, окидывая взглядом пустую залу на предмет скрытой магии.

— Оставь меня и уходи. — внезапно взмолилась она. — Я никогда не прощу себя, если это ловушка, подготовленная для тебя. Ты был прав во всём. Глава знала, что ты не поверишь, она отправила меня на верную смерть!

— Никто не сможет помешать мне, кроме избранного. Глупые Сёстры тем более.

Он самоуверенно направился в центр, с каждым шагом приближаясь к пленнице.

— Кощей, нет! — Василиса плакала навзрыд. — Я не знаю, что они задумали!

— Брось. Никто не сможет причинить мне вреда, ты же знаешь.

— Глава сильнее, чем ты думаешь!

— А… Эта старая мусорщица? Даже не удосужилась к тебе охрану приставить, вот тупица.

Он остановился напротив, глядя в красные заплаканные глаза напротив.

— Слышала об истинной любви, о которой сказывается в сказках? Я раньше не верил, но сейчас её не упущу.

Он коснулся ладонями цепей и пустил по ним магию, дабы сорвать оковы, но стоило ему дотронуться тёмного металла, как тот весь покрылся светло-зелёными древними символами, а оковы защёлкнулись уже на его запястьях. Всё ещё рыдающая Василиса сделала несколько шагов назад и застыла. Кощей рванул цепи в надежде, что это всего лишь дешёвый трюк, разве кому-то под силу заточить его? Самого могущественного чародея во всём мире, грозу континента! Но магия, покидающая его тело, говорила об обратном, убегая по цепочке рисунков. Невиданная доселе слабость накатила на него, а в голову ударило тупое осознание.

В последний раз.

Он доверился человеку в последний раз.

— Мне так жаль, дитя моё.

Запах яблоневых цветов достиг до его уплывающего сознания вместе со светлым образом Главы Сестёр, что обнимала и прижимала к груди рыдающую Василису.

Он не видел в её словах лжи, потому что всё сказанное было правдой. Она любила его всей душой, чувства были искренни и чисты, но разум выполнил вверенное ему в руки задание. Карие глаза вновь обрели чёрный цвет и потухли навсегда.

* * *

Любава осторожно постучалась в верхнюю комнату, где уже третий день безвылазно сидела Василиса, колдунья после произошедшего ни с кем словом не обмолвилась, не притрагивалась к пище, и даже не реагировала на тёплые объятия подруг.

— Вот она истинная любовь. — сказала вчера Глава, наблюдая за тем, как Любава пытается растормошить её, но жизнь словно оставила хрупкое девичье тело, а сердце осталось в темнице рядом с Кощеем.