Книга Архив тети Поли, страница 43 – Ирина Кизимова

— Я бы с радостью подружилась с такой милой юной дамой.

— Вы мне льстите, тётушка. Но искренне благодарю вас… После смерти Мари я была подавлена и во всём винила себя, однако ваши слова помогли мне отвлечься от таких мыслей. Наверняка, я многое преувеличила и надумала.

— Почему вы считаете, что смерть Мари на вашей совести? Вы же никак не причастны к ней?

— Боже… — прошептала она. — Мы можем выйти? Мне дурно здесь…

— Конечно, милая. Позволь, я помогу!

Тётя Поли ухватила девушку за локоть и повела её к выходу, остановившись у угла особняка, где совсем недалеко расположились прибывшие экипажи. В воздухе постоянно раздавалось ржание коней, заглушая любые звуки, так что вряд ли кто-то стал бы подслушивать их разговор.

— Я надеялась, что всё обойдётся. — девушка всхлипнула, вытирая непрошенные слёзы тыльной стороной ладони. — Те листовки тогда… Я знала, что эта ведьма втянет Мари во что-то дурное.

— Вы говорите о листовках, что подбросили революционеры в Смольный? — тётя Поли протянула несчастной девушке носовой платок, и та с благодарностью утёрла слёзы.

— А вы действительно знали Мари, тётушка, раз осведомлены даже об этом. Я могу вам доверять?

— Конечно, милая…

— Екатерина Вяземская. Мы с Марией учились на одном курсе в Смольном и были лучшими подругами, пока Прасковья всё не разрушила.

«Видимо о ней и говорил тогда поверенный. Однако записи в архиве на неё отсутствуют. Обычный человек вряд ли мог что-то противопоставить сильному телепату» — пронеслось в мыслях у тёти Поли.

— Екатерина.

— Ох, зовите просто Катя… Вы, правда, похожи на мою покойную тётушку, простите…

— Катюша, ты поделишься со мной тем, что тебя гложет? Обещаю, что никому ничего не скажу.

— Мы с Мари дружили ещё с того момента, когда были кофейницами. Она была мне как сестра! Я доверяла ей самые сокровенные секреты, делилась переживаниями и получала бесконечную любовь в ответ. Смольный не самое душевное место, каким может показаться на первый взгляд. Напротив, там холодно, голодно и нестерпимо тихо… Вместе проходить через всю эту каторгу было куда проще, чем в одиночку.

— Ох, я слышала слухи об институте, и, кажется, они не лгали…

— Мне до сих пор иногда снятся кошмары о наших классных дамах. — поёжилась девушка, поморщив нос. — Мы с Мари были неразлучны до выпускного класса, пока Прасковья, которой раньше и дела до нас не было, внезапно не оттеснила меня. А моя подруга, что до этого изливала мне душу и всегда была рядом, отныне полностью охладела к моему присутствию и вскорости просто перестала замечать.

— Катенька, это так печально. Но почему она так поступила? Неужели вы поссорились?

— Никогда! Мы ни разу не поругались за все эти годы. В один миг она просто отвернулась от меня. А когда я попыталась достучаться до Мари через Прасковью, та сказала, что если я не прекращу им докучать, то она сделает так, что меня с позором выгонят из Смольного. И доказательством её слов стала та революционная листовка у Мари и Снежаны, вторую ведьма просто недолюбливала. Снежу выгнали, а в случае Мари дело замяли, у неё был влиятельный отец.

— После этого ты больше не вмешивалась?

— Я из бедного дворянского рода, если бы меня с позором вышвырнули из института… Моя семья не пережила бы такого унижения. Мне пришлось смириться, доучиться и пойти в гувернантки к дочери княгини Голицыной.