Книга Игра в нападении, страница 36 – Мария Киселева

— Мне нравится, когда ты выпрямляешь волосы. — говорит бабушка — Кажешься такой взрослой.

— Бабуль, мне двадцать шесть.

Она чуть недовольна таким обращением, но улыбается.

Зал, собранный словно из малахита и мрамора, становится шумным и тесным. Отказываюсь от предложенного бокала. Я слишком много пью и ем жирного. Итак не пригодился ремень для брюк.

Дедушка рассказывает о новом ректоре, который так мучается, что пытается передать бабушке свою должность, но Кэмпбеллы не дураки и никогда не откажутся от свободного преподавания и редких правовых практик.

Многое пропускаю мимо ушей, что мне несвойственно, потому что живот сжимает, а пульс отдает жаром в щеки. Я…просто знаю, что он здесь. Чувствую присутствие и…верно.

Мэт стоит у кресел с парой таких же высоких парней. К ним периодически подходят от компании к компании, что и остается неизменным — его взгляд через весь зал, направленный на меня.

— В аукционе участвует и баскетбольная команда Иллинойса — Чикаго Буллз.

О, дедуль, ты думаешь, я не знаю…

— Ммм…Они наверняка без задней мысли потратят деньги, что только на руку фонду.

— И это тоже.

— Баскетболисты выставляют подписанные джерси и мяч с одного из крупных чемпионатов.

Бабушка рассматривает пузырьки в бокале. Предполагала, что она о чем-то задумалась, но как бы ни так. Профессор Кэмпбелл опустила глаза, чтобы не спугнуть приближающуюся катастрофу. Нет-нет.

— Простите, я на минуту.

Ухожу быстрее, чем способна на каблуках, так что едва не спотыкаюсь. Перехватываю Мэта, пока он не дошел до моих родственников.

— Джерси на аукционах? — удивляюсь.

Отходим к одной из колонн.

— К черту майку. — мы не виделись двое суток — Ты такая красивая.

А еще ему нравится, когда я в свитере и джинсах, а еще он самовлюбленный кретин, который так любит выставлять меня в плохом свете.

— А тебе идет смокинг. — это правда.

Концентрируюсь на каждой пуговке рубашки. Я все еще зла, что приравнивается к слову “заведена”.

— Тебе не надо покупать джерси за тысячи. Есть в моей прачечной.

— Я не буду стирать твою одежду! — смеюсь на его улыбку.

— О, у нас перемирие. — тут же продолжает — То есть ты невольно меня игнорировала, и я не напрасно думал привезти тебе пару запасных телефонов?

— Мэт. — вздыхаю — Да, мы неожиданно оба здесь, и неожиданно оба влипли в отношения…не в том плане…друг с другом. Пожалуйста, веди себя прилично. На расстоянии.

Он наклоняется, у меня в прямом смысле дрожат коленки.

— И если проверю, то ты будешь суше Сахары. Так?

— А если я сделаю пару движений, тебе не придется искать уборную. Так? — передразниваю.

Он отстраняется. И кажется движений делать не придется, все в глазах.

— О стирке. Форму как раз покупают грязную.

— Фетишисты.

— Ммм…а ты будто не кайфуешь с моего запаха.

— Ты о травке? — не дура, говорю одними губами, но это угроза — Нас видят. — я о фотографах.

— Выглядишь идеально. Или хочешь, чтобы я подсказал им твою рабочую сторону?

Вереница людей начинает тянуться к двери — первый аукционный зал. Второй, куда собираются родственники, еще не открыт.

— Минуту, Ведьмочка. Потрачу немного на… — всматривается куда-то поверх моей головы — видимо, фарфор. Он подойдет к моей посуде?

Только теперь на невинном вопросе заливаюсь краской.

— Я ни разу у тебя не завтракала.