Книга Игра в нападении, страница 16 – Мария Киселева

— Со мной речь никогда не идет о восьми минутах, так что пристегнись.

— Да, все происходит куда быстрее. — какого хрена я так отвечаю?

— Дорога до места нашего первого свидания так точно.

— Я буду задавать этот вопрос раз за разом. — поворачиваюсь корпусом к водительскому сидению — Что тебе нужно от аспирантки университета Чикаго, с которой ты виделся пару раз в жизни?

Мы трогаемся едва ли не с визгом шин, несмотря на резкость, машина движется плавно. Ну конечно, это же Maserati.

— Кстати об университете. Почему ты там работаешь? Красотка Ведьмочка могла бы найти что получше.

Пропускаю его прозвища мимо ушей. Это как с детьми — не обращаешь внимание, перестают играться.

— А почему ты играешь в баскетбол?

Позволяю себе расслабиться. Да. Пути отступления перекрыты — смотрю на дверную ручку.

— Мне нравится это с детства. Романтик. — пожимает плечами, резко заходя на поворот, далее мы двигаемся по девяностому шоссе — Считай сбывшейся мечтой делать то, что люблю.

Кажется, ему плевать на скорость восемьдесят километров в час, на городской дороге максимальная — сорок восемь. Пытаюсь не думать о том, как меня будут собирать по кусочкам после аварии. Однако Мэт перестраивается, пролетает на последние моменты светофора с ловкостью недавно попавшегося мне таксиста со стажем больше, чем я живу.

— Тогда мой ответ такой же. У тебя играли родственники?

— Ни один. А у тебя семья профессоров.

Бетс.

— Бабушка с дедушкой. Папа редко бывает на кафедре Лойлы. — один из юридических вузов, который не признает его мама.

— Почему не юридический, как они?

Это пинг-понг, в котором я так хороша.

— Почему не профессия, что и у твоего отца?

— Ты можешь подыгрывать моему милому разговору?

— О, даже не буду пытаться. — и все же… — Я никогда не любила жизнь со слепой опорой на книги. Отраслевые кодексы всех пятидесяти штатов. Богохульство, но Конституция…зачем все это, если есть возможность думать без границ? — риторический вопрос.

— Но это “думать” не повысит твой уровень жизни.

Как же он ошибается, дело в сознании.

— Пока родственники помогают, могу заниматься, чем угодно. Неужели ты без цента от родителей прошел в…лигу?

Стыжусь ли я перед миллионером? Ни разу. Я люблю дорогие вещи, знание, что на карточке столько денег, что я без стеснений проживу два месяца, но кто может быть счастливым без мыслей?

Мэт не отвечает, а я почему-то болтаю. Наверное, чтобы он не смущал меня всю дорогу.

— К тому же я могу писать работы, изучать поведение людей. В прессе и политике целые отделы консультантов-социологов.

— Противоречишь. Не любишь конкретику, но готова пойти в грязные дела.

Удивляюсь вниманию баскетболиста.

— Я никогда не была фанатиком. Не помешана на социологии, культурологии, теоретической экономики. Но было бы классно видеть что-то новое воочию, не только разбирать каждое слово гения.

— Хочешь стать одной из них?

— Что?

— Одной из гениев.

Улыбаюсь и от его слов, и понимания, куда мы подъехали.

— Нет. Я не первооткрыватель. Мне комфортно в обмене размышлений с книгами и студентами, но это никогда не бывает новым. — смотрю на парковку с роскошными автомобилями — Знаешь, в “Тошноте” Сартра один из героев обращался к рассказчику, доносит свою мысль. И когда рассказчик отвечал, что читал это у Шиллера или у кого-нибудь еще — герой ликовал. Он дошел до той же идеи, что и гений. Думаю, все уже сказано.