Книга Неспортивный фол, страница 34 – Мария Киселева

Мне исполнилось шестнадцать.

— Да здравствуй, кошмар! — усмехаюсь.

Зак уже на кровати, стирает мои слезы.

В день рождения, после того как я пришла от подруг с боулинга он стоял в коридоре вусмерть пьяный. Не успела закрыть за собой дверь, как пожалела. Пожалела о том, что пришла, о том, что живу здесь, о том, что жива!

Меня затащили с лестничной площадки, успела добежать до нее. Грег был не столько сильный, сколько тяжелый. В коридоре, вбив в грязный от ботинок пол. Помню мерзость, кровь, сперму.

— Почему он был так одержим мной? Почему?!

Я часто задавала этот вопрос себе, психотерапевту, карточке с указанием посттравматического синдрома.

— Мне удавалось сбегать, но это повторялось. Докричаться до мамы стало бессмысленно, она придумала новую историю: ее дочь шлюха соблазнила любимого уебка слезника Грега!

Мне удалось раз сбежать, еще на пару месяцев хватало на съем комнаты, я искала варианты побега. Им был колледж. Стипендии с моими оценками, скатившимися из-за вечных пропусков, было не видать. Но плевать, я должна была уехать. И подальше. Иллинойский давал долговременный кредит и не запрашивал первый взнос. Кажется, это единственное, почему я здесь! Долбанный платеж!

Четвертый раз Грег прижал меня во всех смыслах. Это было на кухне. Он ненавидел, когда я рыпаюсь, пытался не оставить крупных следов. Все время пугал, что распакует уже больше для своих дружков по покеру! Но я все равно попыталась оторвать щеку от столового шкафа. У него была стеклянная треснутая дверца. Одного удара хватило, чтобы она разлетелась.

— Я помню этот звук, Зак. И я его ненавижу настолько же, насколько обожаю.

Тогда и появился шрам над бровью, стеклянная крошка попала в глаз, но врачам удалось сохранить зрение. Итак…когда дверца рассыпалась, Грег от нее отшатнулся, я схватила крупный осколок. Он бросился на меня.

— И клянусь, казалось, что он сам насадился на острый конец! Мы оба замерли. Я в шаге от него с разжатыми ладонями, Грег с осколком в шее. Стекло служило пробкой глубокой раны.

Прикрыла глаза, но тут же распахнула, только бы не воспроизводить картину перед глазами. А в реальности Зак…Зак Фелтон сидит и слушает, сведя брови, поглаживает мою ладонь.

— Я все осознавала. — тихо признаюсь — Не достань я осколок, он бы не умер…но я сделала это. Кровь была везде. Серьезно. Я…он…стекло попало в артерию. Через сутки меня выпустили по праву “Stand your ground".

Закон о самозащите, который не ставили под сомнение в моем случае. Штат даже назначил курс психотерапии, которая помогла…приглушила суицидальные мысли.

— Я убийца, Зак. — губы едва шевелятся — Знай вы это, не подпустили бы к Элли. Никто не говорит, это было бы нарушением закона, но мое резюме не рассматривают из-за строчки в психическом состоянии. Одной строчки о смерти, самообороне с летальными последствиями хватает.

Прижимаюсь лбом к его лбу, мы и так совсем близко.

— Потом и Лиам. Он следил за мной, говорил, какая я необыкновенная, а мир лишь подавляет мой свет. Фанатик. Благо пыл поутих. Тогда мне вновь стало страшно. — чувствую его дыхание — Мне не везет, Зак. Умоляю, выкинь что-нибудь поскорее. Я так устала.

Он отстраняется, что чуть не падаю носом в мужскую грудь.

— Я позволила с собой это сделать Грегу, но ни одному другому парню. Надеюсь, ты не католик и не обзовешь меня грязной. — пытаюсь улыбнуться.