Книга Обоюдный фол, страница 4 – Мария Киселева

Нас поднимают и в прямом смысле вытаскивают из постели с воем песни “A little party never kill nobody”. Ши прикрикивает на парня, который хочет ее унести, и тот благоразумно убирает руки.

Нам дают шоты, потом делают вид, что мы в братстве, шепча в мантиях, мы изгоняем дух Чарльза Элиота, который был президентом Гарварда когда-то давно, я уже не помню, тогда алкоголь только ударил в голову. Он отпускает стоит нам дойти до лодочного домика в трехстах метрах от Дома, а затем нас садят в спортивные лодочки, заставляя грести. Я не в первый партии, в отличие от Ши, не хватает жилетов, так что со смехом наблюдаю. В Доме Элиот куча гребцов, они немногие спортсмены не из Киркленда.

Все происходит так быстро. Вот только чуть раскачивают лодки, заставляют новеньких цитировать отрывки из Фауста или Шекспира. Так по-гарвардски, но все вскрикивают, когда качающуюся лодку переворачивают, затем вторую, третью.

— Да, парни! — это летит Честер.

Река довольно глубокая, так что баскетболист прыгает бомбочкой, обдает меня брызгами воды.

М-да…я слышала о таком. На Дом Элиот “напали” спортсмены, наверняка в лодках сидели их ребята.

Смотрю на Ши с растекшимся макияжем. Она выплевывает воду, хмурится, на плаву с помощью оранжевого жилета. Теплой сентябрьской ночью не кромешная тьма.

Все прыгают в реку, зазывают меня. Снимаю кроссовки, на воду ставят очередную лодку, парень уже из Элиот, подает руку, но меня хватают и возвращают на маленький пирс.

— Ты умеешь убегать от меня, а не плавать, Кейти.

Из меня словно вышибли воздух. За предплечье через кофту держит Рид. Смотрю на его ладонь, словно на ядовитую змею, поднимаю глаза.

— Убери от меня руки. — дергаюсь, но это ничего не меняет.

Разумеется. Для этого человека не существует уважение или в конце концов верность. Заставляю саму себя не забывать, что он разбил карьеру брата, мою семью и сердце.

— Кейт, что ты делаешь на суше?! — спрашивает Коул, поднимая худощавого парня, который даже не пробует сопротивляться.

Баскетболист разбегается даже с таким грузом. Так вот почему парень говорил о бикини.

— Саймон!

Мощный форвард вырывает меня из хватки де Гира, который не хочет оставить на моем предплечье синяк, так что отступает.

Я визжу, когда меня кидают в воду, а уже потом прыгают рядом. Когда убираю мокрые волосы назад, вижу, что Саймон остался на пирсе.

Меня кто-то берет за талию, инстинктивно сцепляю ноги за спиной…Рида, ну да. Его руки переходят на таз, бедра. Серые глаза и непробиваемое выражение лица убийственно, а мокрые кудряшки выглядят еще красивее.

Он думает, что я, как и в пятнадцать лет, не умею плавать.

Отталкиваюсь, чтобы грести в сторону Ши.

— За четыре года многое изменилось. Не приближайся ко мне, де Гир. — голос слабый, не уверена, слышно ли в общем гомоне.

— Мечтай, что я так и сделаю, Бэмби.

Мне нравилось это прозвище за большие синие глаза, в которых часто стояли слезы, когда мальчишки прогоняли меня, не позволяли играть с ними. Мне нравилось, что Рид выделяет меня, обращает внимание. Это было давно. Сейчас я предпочла бы забыть его навсегда.

— Будете так себя вести, уйду к футболистам! — делаю вид, что обижаюсь, когда меня брызгает Чес.

Его девушка — Лили и Ши смеются. Это отвлекает.

Вскоре выбираемся, надеваю обувь, ботинки Ши не поддаются восстановлению. Нам предлагают фланелевые пледы, знакомый пловец подает еще пару, рискуя, что кому-то не хватит. Это мило крутиться вокруг спортсменов. Чувствую себя, как в Сан-Франциско, когда члены школьной команды брата относились ко мне, как к маленькой девочке, сестренке. Делать это в Гарварде со взрослыми куда сложнее.