Книга Слишком долго была хорошей, страница 2 – Мира Айрон

Мать Лины отдавала всю себя работе в школе. Алевтина Ильинична преподавала математику в старших классах, была заместителем директора по учебно-воспитательной работе и классным руководителем. Отец, Владислав Иванович Сотников, работал связистом. Родители девочки вели очень активную общественную жизнь и состояли в рядах коммунистической партии.

С тех пор, как Лине исполнился один год, она начала посещать ясли. Её старший брат Вова оказался там в более раннем возрасте и часто припоминал это родителям, — его отдали в ясли, как только ему исполнилось десять месяцев. Он был старше сестры на пять лет и не очень-то радовался тому, что когда-то, в один прекрасный сентябрьский день, родители принесли из роддома сестрёнку.

По-настоящему тёплые отношения между братом и сестрой так и не сложились, но Лина не особо-то и печалилась об этом. Всё своё время она проводила в школе, — отлично училась, входила в актив класса и школы, посещала кружки и секции.

Дома сил хватало только на то, чтобы выучить уроки и наскоро поужинать, потому зацикливаться на напряжённости в отношениях с братом на было ни времени, ни сил, ни желания.

Родители целыми днями были на работе, потому дети привыкли к самостоятельности достаточно рано. Алевтина Ильинична была требовательна не только к себе, но и к членам своей семьи, потому особого домашнего тепла Лина и Вова не знали.

Видимо, и Владислав Иванович со временем начал испытывать дефицит душевности, искать общения и понимания на стороне. Потому однажды в семье Сотниковых разразился грандиозный скандал.

Как-то летним днём, вернувшись домой с прогулки, Лина была очень удивлена: входные двери оказались не заперты. Девочка вставила в замок ключ, который по традиции был привязан к шнурку, болтающемуся на шее, но повернуть не получалось. Толкнула двери, и они подались. А ещё до неё донёсся голос матери, звучавший непривычно нервно и немного истерично, на высокой ноте. Девочка поняла: случилось что-то плохое, иначе мама точно не кричала бы так и не забыла бы закрыть двери на замок.

Стараясь даже не дышать, Лина вошла в прихожую и осторожно закрыла за собой все замки. Вовы дома не было, он уехал на сборы, которые организовал для старшеклассников и учащихся профтехучилищ военкомат.

— … с телефонисткой! — слишком звонко и как-то страшно (во всяком случае, для Элины) то ли говорила, то ли пела Алевтина Ильинична. — Сколько ты уже… с ней?

— Три месяца, — после паузы нетвёрдо ответил Владислав Иванович.

Девочка поняла, что отец опять пьян. Она не знала, что именно произошло, но замечала, разумеется: вот уже в течение нескольких месяцев папа почти не бывает трезвым. Он не скандалит и не «гоняет» домашних, как это происходит у некоторых знакомых или одноклассников Лины (в семьях, где отцы пьют). Просто долго тянет чай, сидя в кухне, а потом ложится спать, не замечая домашних.

Мать до сих отмалчивалась, делая вид, что ничего не происходит. Но сегодня всё оказалось по-другому.

— Я это так не оставлю, — в голосе матери появились зловещие нотки. — И из семьи тебе уйти не дам. А твоя эта… Верочка очень пожалеет о том, что посмела влезть в чужую семью. Да ещё потворствовала твоему пьянству!

— Она никуда не лезла, — плохо ворочая языком, отозвался Владислав Иванович. — Я сам к ней хожу. Она… слушает меня, ей интересно. Мысли мои, чувства… Тебе разве когда-то было это интересно, Аля?