Книга Сила Веры, страница 50 – Елена Борисовна Смирнова

Пожарский узнал свой крестик, холодок пробежал у него между лопаток. Он положил крестик с цепочками в нагрудный карман рубашки и решил почитать письмо. Виктор развернул белоснежный лист бумаги, изнутри выпала фотография. Витя еле успел поймать ее. На фотографии были изображены молодые люди на фоне собора Василия Блаженного. Он посмотрел на обратную сторону, там было написано «2005 год, Москва — Мехико» и нарисовано сердечко.

При внимательном рассмотрении Виктор определил, что среди молодых улыбающихся людей был он, только лет на десять моложе. Рядом стояла черноволосая красотка, еще были и русские, и мексиканцы, все были счастливы. Пристально сканируя брюнетку, Пожарский очень сильно напряг свои отбитые мозги, ему казалось, что она очень близка и знакома ему, но существовал какой-то барьер, из-за которого возникал ступор и дикое напряжение.

Виктор развернул письмо. Оно было написано по-русски красивым ровным почерком, но по стилю каллиграфии было видно, что писал иностранец.

«Здравствуй, Виктор.

Я уже не думала, что когда-нибудь буду писать тебе. Я давно не работаю в посольстве, но тут что-то привело меня в Канкун, я иногда вожу группы русских туристов. Когда я приехала туда, все только и говорили о Викторе Пожарском, который был спасен в горах. Я давно заставила себя забыть тебя, но все вспыхнуло по новой. Я побежала выяснять подробности, где ты, что с тобой. Мне сказали, что ты находишься в клинике и тебя скоро отправляют в Москву, о, если б мне приехать туда на день раньше! Я примчалась в эту клинику и стала разыскивать тебя, к сожалению, ты уже уехал в аэропорт. Я стала спрашивать, как ты, что с тобой, рассказала, что мы знакомы очень давно. Меня позвала нянечка, которая убиралась в твоей палате, она передала мне крестик и порванную цепочку. Она сказала, что если я действительно тебя знаю, то должна обязательно передать тебе твой крест. Я взяла его. Сначала я думала быстро поехать в аэропорт, но времени прошло уже много, это все-таки почти тысяча километров.

Я пошла в ювелирную лавку и купила тебе новую цепочку, затем я поехала к себе в гостиницу, в плоском отделении чемодана у меня всегда со мной мой ежедневник, а в кармашке обложки я уже двенадцать лет ношу эту фотографию из Москвы. Как же мне было хорошо в твоей Москве, я влюбилась в этот город, в эти просторы, памятники, здания, если бы все сложилось, я бы, не раздумывая, переехала туда, несмотря на снег и суровый климат.

Вик, помнишь, я так называла тебя? Мне сказали, что ты потерял память. Возможно, ты больше никогда не вспомнишь меня, но я буду помнить тебя всегда. Когда я приехала в Мехико из Москвы, где-то через месяц я почувствовала себя как-то нехорошо, сходила к врачу, и мне сказали, что я беременна. Это был твой ребенок, я была очень рада, но пока боялась тебе говорить, мы же перезванивались каждый день, но я не могла тебе сказать про это, потому что еще не была ни в чем уверена. Какая же я была глупая, если бы я сказала, ты бы приехал ко мне и ничего бы не случилось… Потом была авария, я выжила одна, мне сделали три операции, ребенка спасти не удалось, собственно, как и способность иметь детей тоже. Мне кажется, должен был родиться сын, но срок был еще слишком мал. А потом я позвонила тебе и сказала, что выхожу замуж. Я не хотела рвать тебе душу, это я была во всем виновата сама. Так мы расстались навсегда.