Книга (не) Родная дочурка для мэра, страница 70 – Лена Лорен

— Ну давайте, Николай Васильевич, не томите нас! Переходите уже к сути! — провозглашаю я, поднявшись со своего места.

Мне этого становится мало, и я начинаю спускаться вниз по лестнице. Прямиком к трибуне, за которой стоит Старовойтов. И чем ближе я подбираюсь к нему, тем суетливей он становится.

— А теперь представьте, что будет, если он заступит на пост мэра⁈ — начав тараторить, он показывает на меня пальцем. — Такой лживый человек не может руководить нами! А если вы не верите мне, у меня для вас имеются доказательства! Женщина, которая выдает себя за жену Богдана Ларионовича, сейчас состоит в официальном браке с другим мужчиной. Его зовут Митрошин Степан Аркадьевич! Он обычный пьянчуга и бездельник!

— Во дела!

— Санта-Барбара отдыхает!

— Именно! Нас пытались одурачить! И как вы можете догадаться, никакого ребенка у Никольского нет и никогда не было, соответственно, никаких преимуществ у него быть не должно! — продолжает важно Старовойтов, поглядывая на меня с чувством превосходства. — В моих руках находится конверт, который дает мне полное право так утверждать! Внутри результат теста на отцовство!

Спустившись с лестницы, я не спеша шагаю вдоль первого ряда и приближаюсь к трибуне на максимально близкое расстояние.

Вот сейчас Старовойтов слегка замешкался.

Сгорбившись, он торопливо распечатывает конверт.

Я встаю напротив и складываю руки на груди. Всё тело пружинит, сжимается каждая мышца. И теперь этот конверт мельтешит у меня перед глазами.

Сомнений, что он действительно сделал тест ДНК, у меня нет. Этот проныра и не на такое горазд.

Но как же злость бурлит внутри, пузырится в моих венах, обостряя рефлексы и ослабляя контроль над собой. Я не просто зол на этого чрезвычайно инициативного человека. Я готов стереть его в порошок. Руки так и просятся пригвоздить его к стене. Да хотя бы просто зарядить ему профилактический подзатыльник. На глазах у всех присутствующих. Просто за то, что он посмел вторгнуться в мою личную жизнь и выставить меня в дурном свете, тогда как на самом клейма негде ставить.

— Что, гражданин Никольский, не ожидали такого поворота? И куда же подевались ваши самоуверенность и вера в победу? — наигранно смеется старик, навалившись грудью на трибуну.

— Если вы думали, что своим выступлением сможете меня запугать и заставить сложить свои полномочия, то вы крупно ошибаетесь. Не стоит забывать, что у вас у самого рыльце в пушку, — отвечаю я с намеком не тоньше бревна, убирая руки в карманы брюк, на что Старовойтов оскаливается недобро.

— Помолчали бы лучше. Ваша победа только что растворилась в воздухе, как и ваш авторитет. Все запомнят вас, как самого жалкого и недостойного кандидата за всё время существования мэрии!

Некоторое время я молчу, держу себя на привязи, а внутри меня всё громыхает, надрывается и безумствует.

— А мы еще посмотрим, кого из нас запомнят таким, — наконец отвечаю хладнокровно, глядя на него в упор и представляя себе, как его заковывают в наручники.

Ни о чем я не жалею. Хотя нет. Всё же жалею о том, что подставил Нату. Всего бы этого не случилось, если бы я просто приютил их у себя и отпустил, когда они того захотят.

Но нет же.

Повелся на чувства, которыми просто не мог правильно управлять. Ну не мог я отпустить их. Всё мое нутро препятствовало этому. Отсюда и появилась идея с фикцией сроком на месяц.