Книга Развод в 50. Двойная жизнь мужа, страница 94 – Анастасия Петрова, Селин Саади

— И тебе тоже? — с ощутимым скепсисом спрашиваю, потому что знаю этого человека.

Три года назад

Руки подрагивают. Я уже полчаса не решаюсь вскрыть конверт, который точно разделит мою жизнь на «до» и «после». Я намеренно оттягивал момент встречи с ребёнком, чтобы убедиться в том, что он мой.

Нельзя давать детям ложные надежды. Вдруг я не его отец, и Ольга врёт. Намеренно. Хотя она довольно легко согласилась на то, чтобы сделать тест. Значит, ей скрывать нечего.

Выдыхаю, делаю глоток ледяной воды. А лучше бы выпить виски. Но я пообещал Марте, что завяжу. И так много проблем было с алкоголем раньше, чтобы сейчас пошатнуть то хрупкое доверие, что есть между нами.

Его и так скоро не будет совсем. Я знаю, что тайное всегда становится явным — это закон жизни. И долго скрывать всё равно не удастся. Я должен быть готов ко всему.

Канцелярским ножом делаю ровный разрез сбоку. Остаются считанные секунды до правды. Я вытаскиваю плотную белую бумагу, свернутую пополам. Не спешу разворачивать, собираясь с духом.

Секунда. Две. Три.

Совпадение 99,99%. Что ж…

Откладываю тест в сторону, опуская руки и голову на стол. Лежу, почти не шевелясь, словно мёртвый. Сердце не прыгает и не скачет от волнения — наоборот, заводится в медленном ритме, готовое вот-вот остановиться.

Я должен сам ей сказать. Так будет правильно. Я обязан сделать это. Марта не заслужила жить во лжи. Не заслужила быть обманутой.

Но я знаю — я её потеряю. И это страшно. Почему-то в мире принято считать, что у мужчин не бывает страха, что мы можем всё контролировать, в том числе и свои эмоции. Но это не так. Нас просто учили, что нельзя показывать слабости, нельзя открывать свои уязвимые места.

А что делать, если по-настоящему страшно и больно? Проходить этот путь в одиночку? Тогда зачем вообще семья?

— Привет, любимый. Что-то случилось?

Она будто чувствует моё напряжение.

— Нет, просто соскучился, — начинаю издалека. — Как у вас дела?

— Как обычно: много работы, домашних забот. Ждём тебя на следующие выходные. Ева уже распланировала всю программу — куда пойдём, что будем есть… Как обычно, — Марта усмехается, а я улыбаюсь в ответ. Хоть она и не видит.

— Марта, — мой голос становится серьёзнее, — я хотел обсудить с тобой очень важную вещь. Это неправильно — делать это по телефону, но и ждать до моего приезда я не вижу смысла. В общем… Сейчас ты меня возненавидишь, возможно, проклянёшь, но молчать я не могу. У меня есть сын. Ему одиннадцать лет. Я сам узнал о нём недавно. Это очень долгая история, но я не могу больше держать тебя в неведении. Чувствую себя полным дерьмом.

На том конце — гнетущая тишина и молчание. Я закрываю глаза и сжимаю веки, молюсь про себя, чтобы она хоть что-то ответила.

— Марта? — выходит хрипло, на выдохе.

Но снова ничего.

— Марта, ты тут?

— Гордей! — голос звонкий и радостный. Я теряюсь на секунду, ничего не понимаю. — Прости, родной. Меня отвлекли — курьер приехал. Я убегала встречать, а трубку оставила на столешнице. Ты что-то хотел сказать?

Я умираю заживо. По-другому это чувство не описать. Вся моя смелость улетучивается, я не могу вновь повторить эти слова. Они будто сковывают горло и не выходят наружу.

Цепляюсь за эту возможность как за шанс. А что, если это не просто так? Что если это знак, что я не должен говорить?.. Так ведь не бывает, да?