Книга Развод. Высекая из сердца, страница 67 – Анастасия Петрова, Селин Саади

— Что, звездочка?

— И все-таки, голубой или фиолетовый? — поднимает купальники вверх.

Улыбаюсь ей. Пусть это будет самый сложный выбор в ее жизни.

— Знаешь, что сделает в такой ситуации настоящая модница? — щелкаю ее аккуратно по носу.

— Ну?

— Возьмет оба.

Мы смеемся заливисто, подхватывая смех друг друга.

— Папа бы нас не понял, ма.

— Ну папа и не модница.

— Точно, — дочь хрюкает от смеха.

Мы довольно быстро пакуем чемоданы, я максимально стараюсь не показывать ребенку, что у меня есть тревога внутри. С одной стороны план Марата вполне себе реальный и реализуемый. Он логичный. С другой стороны… Мне тошно от мысли, что я оставлю его здесь одного бороться с этой нечистью. А по-другому Берестова назвать я не могу.

Он не человек… Люди так не поступают. Не ломают жизни другим в угоду своим желаниям. И дочь у него такая же: беспринципная, наглая хамка. Думает, что если у отца есть деньги, то ей все позволено.

Глупая… жизнь таких наказывает куда больнее.

Я всегда думала о том, почему мне так быстро по жизни прилетал бумеранг. Неужели я настолько плохой человек? Почему мне пришлось с самого детства бороться за свое место под солнцем, а кому-то вот так… На блюде все приносят.

А потом случайно услышала подкаст, где мужчина рассказывал о том, что как раз светлым и хорошим людям бумеранг прилетает быстрее, чтобы карма очистилась быстро и не так болезненно. А вот те, кто… Моральные уроды. Им может и под конец жизни прилететь, чтобы когда они были на коне, то их оттуда снесло с такой болью…

Ладно, это я философствую, успокаивая себя. На самом деле в справедливость я давно не верю, но почему-то надеюсь, что рано или поздно зло будет наказано. По всем высшим мерам.

А я руки марать об это не стану. У меня ребенок… И уже не один.

Впервые улыбаюсь, думая о будущем малыше, он больше не вызывает смешанные чувства. Конечно, сомнений много. Для женщины важно хотеть будущего ребенка, потому что только в таком случае она способна подарить любовь ему. Но сейчас понимаю, что и с Аришей сомнения были, но смотрю на дочь и понимаю, я жизнь за нее отдам, не раздумывая.

Такси подъезжает к больнице, переживаю, как дочка отреагирует на Марата. Он уже не выглядит так устрашающе, но все же кое-где остались большие синяки.

Прошу таксиста нас подождать десять минут. Аринка счастливая бежит впереди планеты, волосы назад… Она сильно скучала по отцу… Переживала за него и много плакала.

Соврать я ей не могла, сказала, что Марата избили хулиганы во дворе.

— Папочка, — только дверь палаты открывается, а Арина уже влетает внутрь и несется вихрем к нему.

Он улыбается так счастливо и искренне, прижимает дочь к себе. И она тут же начинает рыдать.

Я знала, что так будет. Что она не справится с эмоциями. Но ничего.

— Папуля, — Арина завывает, залезая на больничную койку, — Я тебя люблю. Я так испугалась.

— Девочка моя, ну что ты. Я тут, я жив и здоров.

— Пап, я думала, что сама умру.

— Ари, — он качает головой, — Не говори глупостей.

Наблюдаю украдкой, как они взаимодействуют. Она сто процентов папина девочка. До мозга костей. Он для нее — отдельный мир.

Тут же задумываюсь о том, какой бы я выросла, будь у меня отец. Но этого я никогда не узнаю… Зато у моей дочери он всегда будет. И не номинально, а самый настоящий. Любящий.