Книга (не) Любимый сосед, страница 67 – Анастасия Петрова

— Знаете, Кирюша очень любит животных. Он часто просил меня помочь ему нарисовать всяких кошечек, собачек. Может он увидел бездомную собаку и пошел за ней?

Не знаю, я просто предполагаю, строю догадки. Мне хочется вытащить из своей головы все воспоминания, что связаны с мальчиком. Поэтому за каждый всплывающий образ я хватаюсь как за спасение.

— Вих, — Дельфин обращается к главному, сокращая его позывное, — Позвонили ребята из лагеря. Сказали, что камеры на Терлецкой и Красноармейской улицах засекли его. Он был один. Просто шел вдоль домов.

— Отлично, это как раз недалеко от нас. Погнали!

Мы движемся в сторону тех улиц, что пересекаются между собой. Вся моя голова забита Кириллом Виноградовым, я даже не вспоминаю про Мота. И это максимально облегчает мне пережить всю ту боль, что накопилась внутри. Сейчас одна задача — найти Кирюшу. Остальное потом.

— Слушай, там же есть старая заброшенная больничка. Разве нет? — красивая высокая девушка, что молчала всю дорогу, наконец подает голос. Кобра, если я правильно запомнила. У нее длинные черные волосы, карие с желтыми крапинками глаза, пухлые губы. И воинствующий вид. Она почти не улыбается, ее рот плотно сжат, взгляд всегда смотрит вперед. Закрытая, но очень притягательная. И я вижу как реагирует на нее Вихрь. Его глаза шарят по ее лицу, с теплотой и лаской. Не замечаю за собой, как начинаю их жадно разглядывать.

— Они женаты, — тихо шепчет мне Комета, — Просто стараются не афишировать. Но искрит, скажи?

Она пихает меня локтем в бок. Искрит, это мягко сказано! Полыхает. Интересно, когда мы с Мотом вместе, от нас также прет эта энергетика секса и страсти? И как мы вообще смотримся со стороны, тоже интересно.

— Да, есть старая заброшенная больничка. Надо проверить!

Заброшенные здания не вызывают ничего приятного. Тут сыро, мерзко и страшно. Обшарпанные стены, облезшая краска, куча мусора и дикий холод.

Мы зовем во весь голос Кирюшу. Я надрываю голос, но стараюсь кричать с каждым разом все громче. Время идет и идет, а отклика нет. Ну неужели в этот раз я опять не смогу помочь?! Я так сильно хочу найти своего ученика. Первой. И это не эгоизм, а что-то внутри меня так отчаянно рвется. Как натянутый нерв, готовый вот-вот лопнуть.

— Кирюша, где же ты?

Шарю руками по стенам, проводя фонариком в каждый уголок и закуток. Слышу сзади шорох, становится не по себе. Жуть какая. Боюсь обернуться, вдруг там какой-нибудь бомж или вообще кто похуже.

Сзади небольшой выступ, я стараюсь его обходить, чтобы не упасть.

— Эй, кто тут? — голос где-то сбоку. Как эхо. Разобрать отчетливо не получается.

— Кирюша? — зову.

Но голос явно не детский. Может кто-то из ребят, хотя мы разделись по разным этажам, чтобы продуктивнее было искать.

— Маша? — от удивленного проникновенного шепота тело парализует.

Дожили, уже галлюцинации. Я четко слышу голос Мота. На затылке встают волосы дыбом.

— Машка, ты? — нет, он вот прям тут. За спиной.

Оборачиваюсь, спотыкаясь о дурацкий выступ, и лечу прямиком вниз. Ударяюсь о бетон, мне не больно, просто неожиданно. Поворачиваю голову влево и вижу Кирюшу. Протираю глаза, снова и снова.

Он! Сидит, сжавшись в комочек, у стены. Вытирая рукавом куртки слезы и прижимая к себе рыжего кота.

— Здрасти, я тут вот, — протягивает мне животину, — Пришел его кормить.