Книга Недетские забавы, страница 81 – Анастасия Петрова

Киваю.

— Ладно. Слишком много разговоров, что-то я заболтался. Смотри, нам же нужно убрать с прицела твоего любимого? Тогда ты должна мне помочь.

Киваю три раза, для убедительности.

— Жду тебя за поворотом. Как только выйдешь за забор, и появишься в моем поле зрения, мой человек отпустит винтовку. И все будут рады. У тебя две минуты.

Он сбрасывает. Я со скоростью света натягиваю одежду на себя, напоследок смотрю на родное лицо, тихо скулю и убегаю. Неужели я думала, что наша любовь имеет счастливый конец? Она началась хуево, так же и закончится.

За поворотом стоит черный внедорожник, мне любезно открывают заднюю дверь, и я юрикаю на кожаное сиденье.

— Я сделаю все, если пообещаешь, что он будет жить, — рычу в лицо Игната.

— Прям все? Тогда соси, — прикладывает руку к ширинке, сжимая свой член под тканью брюк.

Тело спазмирует, живот крутит. Меня выворачивает наизнанку. Но я действительно готова на все. Не отмоюсь никогда, но не спасти Пашу не могу. Он спас меня, он полюбил меня. А я полюбила его.

Медленно приближаю свое лицо к паху мужчины, попутно расстегивая ширинку. Трусы мужчины натянуты до предела от эрекции, но кроме отвращения ничего не испытываю. Касаюсь кромки трусов, оттягиваю вниз, но тяжелая рука останавливает меня.

— Ну крошка, от такого жалостливого взгляда у меня сейчас все упадет. Ты должна хотеть меня.

Как я могу хотеть тебя, чертов ублюдок?

— Ладно, потерпим до дома. Может там ты расслабишься и покажешь на что способна, — убирает волосы мне за спину, проходясь по шее, где пульсирует венка, — Парни, едем.

Машина дергается с места, оставляя огромную дыру в моем сердце. Я прощаюсь с этим местом, с любимым человеком и своим прошлым. Не знаю, как долго смогу быть в руках Минаева, как долго смогу терпеть его. Рано или поздно сорвусь. Но Паша будет жить. Это главное.

— Обещай мне! Скажи, что вы все отстанете от него! — срываюсь на крик. Слезы душат, позволяю себе устроить настоящую истерику. Плевать на формальности. Хотел меня? Тогда получай бешеную истеричку.

— Обещаю, что лично не трону его, — скалится, — Но ты же понимаешь. Он многим дорогу перешел.

— Обещай! — воплю.

Он морщится от ультразвука и прикрывает уши. Не нравится? Вот именно так я буду кричать каждый раз, когда ты будешь касаться меня. Каждый.

— Сейчас приедем к одному человечку. Если он даст слово, то его точно никто не осмелится нарушить.

— Куда ты меня везешь?

— Терпение, красота. Скоро все узнаешь, — его губы касаются ложбинки между моих грудей.

Я неистово кричу, Минаев зло смотрит на меня. А я с презрением. Секунда, и получаю пощечину. По сравнение с Лешиной, то было нежное касание. Голова отлетает в сторону, из губы сочится кровь. Плевать.

Смеюсь ему в лицо. Жалкий, мерзкий урод. Ты никогда не получишь мое сердце, а тело мне больше не принадлежит.

Наши дни. Павел

— Я вас урою. Закопаю, — срываюсь. Все трещит по швам, она снова ускользнула из моих рук. Я снова не смог защитить ее. Гребанный мудак. Как я могу претендовать на женщину, на ее сердце, если даже не могу обеспечить ее безопасность.

Сердце сжимается от боли, кажется, я снова чувствую боль за грудиной. Не позволю себе откинуться раньше времени, я обязан ее найти. Моя девочка. Еще вчера стонала в моих руках, отзывалась сладкими поцелуями, а сегодня в руках Ткача. Это гребанный ад. Понимание того, что не уберег.