Книга Адская смесь, страница 75 – Алисандра Ким

Романов встал. Направился в свой кабинет. Обернулся.

— Катя, Ден! В мой кабинет! Там будем ждать. Артем, помоги Кате! Кровь сдавать не простое дело. Теперь нам всем надо сил набраться. Ради Ады!

— Я здесь останусь. — Катя не собиралась уходить от операционной.

— Кать. В кабинет. — Минутная слабость прошла. Расслабляться нельзя. Он же Романов! Столько людей теперь в таком же состоянии. — Я тебе все объясню. С Адой все будет хорошо. Поверь.

— Я уже поверила тебе один раз! Ты сначала с бабами разберись неудовлетворенными! А потом к моей маме лезь! — Катя одернула себя, понимая, что сейчас просто в панике. И молча пошла за Романовым.

В кабинете он принял душ, пока Катя и Ден пили чай.

А потом они все вместе пошли в палату. Операция прошла успешно. Захар остался в кабинете. Мучил допросом врача. Все отправились в палату. А он не решался идти. Увидеть ее глаза. Ее боль и осуждение. Нет. После. Когда она останется одна. Не при всех. Умолять о прощении. Умолять. Стереть из ее памяти весь этот ужас. Увезти ее туда, где светит солнце.

Ада с трудом разлепила веки. Кажется, она все же умерла. Свет. Такой резкий свет пробирал зрение. Слишком резко. Голова шевельнулась. В горле пересохло так, что даже звук из него не мог выйти. Что произошло? Почему вокруг такой яркий белый свет!

И все же она почувствовала что-то тяжелое на свое руке. Физически и внутренне эта странная тяжесть вселила крошечную радость в замерзшее сердце. Вспомнилось, как было тогда, когда не могла шевелиться. Значит, все таки жива. Дочь не осталась сиротой. Потому что без нее папаше Игорю она точно не нужна станет. Хорошо, что у Кати есть Артем. Артем. Хорошо ли, что они вместе? Карпов косвенно, но имеет отношение к происходящему. Карпов старший давно на слуху, но уже внушает ужас. Катя не может открыто с ним бороться. Катя в опасности. Катя.

Какие оказывается тяжелые веки. Или это ресницы?

Захар. Точно. Его седая голова покоиться на постели, рядом с Адой. Он поседел еще сильнее. Раньше Ада считала, что это фишка его стилиста. Оказывается это просто Захар. Слишком смелый, чтобы скрывать седину.

Больница. Пиканье приборов. Запах лекарств.

Вот бл.ь. Ругаться стала, как он. Он рядом. Это хорошо. Горло болит. Но дышит сама.

Ада дернулась. И Романов тут же поднял свое помятое красивое лицо. Зарос совсем. Дед Мазай, твою мать.

Он потянулся к девушке. Лишь слегка касаясь ее лица кончиками пальцев. Серьезный. Ни единого намека на улыбку. Боже! Как же сердце саднит от его вот такого взгляда.

— Господи! Ты пришла в себя. Ада моя! Как же тебя люблю, девочка моя. Я знал, ты справишься. Молчи. Сейчас всех врачей позову. Пусть посмотрят! Как ты? Все хорошо? Где болит!

— Романов! — все же прохрипела Ада. И слегка сжала запястье его руки. — Как твоя дочь? — Это то что на самом деле волновало ее? Нет! Не только это! Ее слишком волновал он! Он! Захар Романов! Человек, проживающий свою жизнь ярко и весело, но все же в аду!

— Полина? Ты сама после сложнейшей операции… — он замолчал, увидев сверкающий взгляд., - слава Богу! Вижу, ты и вправду в себя пришла. — Взял ее руку и поцеловал кончики пальцев, — Полина у моих родителей. Все хорошо. Ангелина теперь закрыта на веки вечные. И не волнуйся. Она не в тюрьме. Никаких справедливых судов не будет. Она в тюрьме-психушке. Я заплатил за ее пребывание там пожизненно! И да, такая психушка есть. И уйти оттуда нельзя. Совсем. Я на все вопросы ответил?