Книга Свет твоей улыбки, страница 40 – Алисандра Ким

Тяну пояс его брюк. Приподнимается и спускает штаны к щиколоткам.

Губами обхватываю головку. Языком бью по крайней плоти. Снова смотрю. Как он откинул голову. Как дыхание участилось. Пальцами в подлокотники вцепился.

Облизываю член по всей длине. Яйца в рот затягиваю.

— Блять, — ругается и стонет. — что ты творишь со мной, Юля! Возьми глубже. Хочу твой рот.

И я делаю то, что он просит. Правильный поворот головы. И загоняю член себе в горло. Дышу носом. Несколько резких толчков. Отпускаю. Я делала так лишь одному человеку. Вернее, он заставил это делать. Один из моих работодателей. Тогда такой способ минета казался мне насилием и унижением. Сейчас я сама хочу этого.

Пальцы Ивана запутываются в моих волосах. Давить пытается. Но терпит. Снова повторяю. Сосу сильнее. Горло уже саднит немного. Но вот фокус. Меня саму возбуждает этот процесс. Уже не смотрю на его реакцию. От своего кайфа балдею. Увлекаюсь. И дергаюсь. Когда горячий поток спермы в заднюю стенку горла ударяет.

Глотаю. И остатки с члена вылизываю.

Пытаюсь встать. Надо хоть душ принять. Но Ваня на колени усаживает. И в губы поцелуем впивается.

— Ты моя. Понимаешь? Не отпущу никогда.

— Ты все поймешь со временем, Вань. Осознаешь. И откажешься сам.

— Даже не надейся. Сейчас хотела открыть новые развратные грани своего опыта? — под ткань руку запускает. Гладит. — не понимал никогда, почему парни ждут юных не тронутых милашек. И надеются от них получать то, чего может предоставить лишь опыт? Я знаю, чего хочу. И все твои поступки не осуждаю. Наоборот. Люблю это в тебе.

— Я в душ. — пытаюсь с его колен спрыгнуть. Но он резко. Даже резче, чем сам ожидал. Разворачивает. Ногу перекидывает через свои бедра. И ласково проходит губами по ключице. Пальцы запускает в меня.

— Не убегай, милая. Не надо.

— Тебе можно так часто… ну это…

— Стесняешься спросить? Юленька. С тобой мы занимаемся любовью. Сексом. Близостью тел. Единением душ. Какое из этих определений тебе по вкусу.

— А по-моему мы отменно трахаемся. Но ты уходишь от ответа, Ванечка.

— Еще раз назови меня ласково.

— Ванечка. Ванюшааааа…

Он подхватывает мои бедра, приподнимает и насаживает на себя. Чуть больше съезжает по креслу. Мы стонем в унисон. Когда он заполняет меня. И новый виток безумия.

— С тобой мне можно все!

Принимаю душ. И снова вижу не свои вещи. Мягкий спортивный костюм. Кроссовки.

Хочу возмутиться. Но если подумать. То платье вечернее тоже не мое. Приоткрытая дверца встроенного шкафа привлекает внимание. Женские вещи. Мой размер. Совершенно новые. Но без бирок. Он готовился к моему появлению здесь? Может, он маньяк? А я теперь его жертва. Сейчас побалует немного и прибьет в темном углу. Смешно. Умереть в его руках. Наверное, было бы не страшно. Воображение понесло не в ту степь.

Чувствую запахи готовящейся еды. Сабуров на кухне колдует. Желудок требовательно урчит. Но до кухни я не дохожу.

Затягивает в комнату с роялем. И у ряда фотографий замираю. Меня кроет паническим шоком. Узнаванием. Пониманием. Пазл складывается в единую картину. Сабуров вовсе не маньяк.

Он не просто так мне знакомым показался. Странная слабость мгновенно подогнула колени. Но я устояла. Надо было сначала покушать. Секс марафон много сил забрал.

На фото Иван с синюшными губами. Пальцем его изображения касаюсь. Бледный. Болезненный. Его подбородок чаще приподнят. И даже уголки губ намекают на улыбку. Он держит планку. Он прежде всего мужчина, гордый, сильный, молодой.