Книга В поисках солнца, страница 599 – Мария Берестова

— Болван. — Затем изволил расшифровать: — Если бы вы с Олив полюбили друг друга, я бы дал ей развод. Чтобы вы могли быть вместе.

Дерек посмотрел на него с таким ошеломлением, будто воочию увидел второе пришествие Спасителя.

«В смысле?!» — красноречиво кричало всё выражение его лица.

Райтэн снова постучал себя по виску и устало пояснил:

— С чего бы мне мучить и её, и тебя, и себя? Что хорошего в том, чтобы удерживать при себе жену, которая тебя больше не любит, которая любит другого?

У Дерека явно не укладывалась в голове эта концепция. Он полагал, что это он должен тогда исчезнуть, а никак не Райтэн должен отказываться от своего ради него.

— Так что это только вина Грэхарда, — продолжил, меж тем, упрямо гнуть свою линию Райтэн, — что он не только не сумел принять своё любовное поражение с достоинством, но ещё и назначил виноватым тебя.

— Он не… — попытался было защитить Грэхарда Дерек, но Райтэн перебил:

— Он тебя ударил, насколько я помню. — И сухо добавил: — Ударил за то, что его жена полюбила тебя.

С точки зрения Райтэна, этот поступок был недопустимым и непростительным, и, хотя он мог понять, как великодушный и добрый Дерек всё-таки сумел это простить, он, во всяком случае, полагал, что Грэхард тем потерял любые права на какие бы то ни было претензии.

Между тем, Дерек был вынужден признать, что в той отвратительно трагичной картине, в которой Олив полюбила бы его, совершенно невозможно было представить, чтобы Райтэн…

Чтобы Райтэн ударил его?..

Совершенно невозможно!

— Понял, — коротко признал Дерек, до которого, наконец, и впрямь дошло, что имеет в виду друг.

Это озарение было удивительным. Дерек понял, что он, в самом деле, не отвечал ни за выбор Грэхарда, ни за выбор Эсны. И это не он был виноват в том, что Эсна полюбила его, и что Грэхард не сумел этого принять. Потому что Эсна имела полное право самой решать, кому дарить свои чувства, а Грэхард имел сотни возможностей поговорить с Дереком прямо, а не ждать молчаливо, когда он сам решит пожертвовать собой.

— Хвала Великому Пламени! — расслабился Райтэн, опуская руки, и после проникновенно добавил: — И Богу твоему слава!

Дерек несмело улыбнулся; на сердце у него стало чуть легче.

— Ещё что-то? — приподнял брови Райтэн.

С удивлением Дерек понял, что да, есть ещё что-то, и ему действительно легчает при мысли, что он может поделиться этим.

— Я его бросил, — с исповедальной болью поведал он, — ни слова не сказав, после ссоры, после того удара… даже записки не оставил… — совсем сорвался от стыда и боли его голос.

Опустив голову, Райтэн полностью разделил эту боль — внутри него она совсем слилась с его собственным раскаянием по поводу того, как он тоже бросил свою семью, не оставив и записки.

— Как же я тебя понимаю, брат, — глухо пробормотал он, и, сделав три резких шаг, сгрёб Дерека в объятья.

С минуту они стояли так, ощущая глубокое, истинное родство, и с удивлением понимая, что каждому из них в его собственной боли стало теперь легче.

— Спасибо, Тэн, — наконец, с большим чувством в голосе произнёс Дерек, отстраняясь.

Отойдя на пару шагов, чтобы увеличить дистанцию до привычного комфортного уровня, Райтэн деловито уточнил:

— В Ньон едем?

Сперва не поняв, чем вызвано такое странное предложение, Дерек, однако, почти сразу сообразил, что друг, видимо, подозревает, что после всех этих открытий и откровений ему нужно непременно теперь нестись в Ньон, объясняться с Грэхардом лично.