Книга В поисках солнца, страница 538 – Мария Берестова

Однако Райтэн, сколько его знал Илмарт, был органически неспособен принуждать кого бы то ни было к чему бы то ни было. Так что Илмарт был готов поставить на то, что Руби удовлетворилась сложившейся ситуацией и сочла вариант с поспешным браком разумным, поэтому не стала останавливать Райтэна.

Но в речи Руби прозвучал ещё один аргумент, который Илмарт ранее не обдумывал: Руби сказала, что была заинтересована в медленном развитии взаимной симпатии, и что рассматривала вариант с отказом от плана, если симпатия эта не возникнет.

Райтэну и Дереку этот нюанс был решительно безразличен. Райтэн не переносил никаких интриг, вне зависимости от намерений интригана, а Дерек попросту выступал на его стороне, вне зависимости от.

Но Илмарт был марианцем — пусть и не любил этого вспоминать.

В интригах и интриганах он знал толк — пусть и ненавидел их всей душой.

То, что интрига Руби учитывала чувства — и её собственные, и райтэновские, — и то, что Руби была готова отказаться от своей интриги, если чувства эти не сложатся, несколько поднимало её в глазах Илмарта над обычными интриганами.

Она, конечно, могла теперь и соврать — переврала же она только что, не моргнув глазом, мотивы Райтэна! — но наблюдения Илмарта говорили о том, что тут, скорее всего, она была искренна. Он и раньше замечал, что чувства для неё важны, и что она огорчена холодностью Райтэна, ощутимо ревнует к Олив, испытывает боль от разрыва с ними всеми, чувствует себя виноватой и отвергнутой. Он не был уверен, что чувства эти настоящие, и что она не изображает их для того, чтобы проманипулировать ими; но теперь, спустя время, когда она вышла из интриги, устроила себе совершенно другой брак и не делала никаких попыток, чтобы наладить с ними отношения и как-то использовать их, Илмарт был склонен полагать, что никакой игры не было.

У игры такого рода всегда бывает цель — и обычно цель эта заключается в том, чтобы использовать тех, кто на игру повёлся.

Если бы Руби преследовали цели подобного рода, сегодняшнюю встречу она провела бы совсем иначе. То, как и что она говорила сейчас, буквально кричало о том, что ей больше нет до них дела, и что она не планирует налаживать с ними отношения.

«Если только это не был совсем уж хитрый план, — напомнила Илмарту паранойя, — призванный убедить именно меня, что она искренна».

Зачем бы Руби пыталась наладить отношения только с ним, жертвуя при этом Райтэном и Дереком, было неясно, но Илмарт решил всё же проверить свою гипотезу об очень хитром плане.

Отложив чашку, он тихо заметил:

— Анодар умный мужик, но он не простит интриг против Тогнара. А Тогнар, — дополнил он, — не простит того, что ты не оценила по достоинству его благородные порывы.

Руби хмыкнула и спокойно ответила:

— Я не нуждаюсь в их прощении.

Версия про хитрый план, кажется, подтверждалась.

Наклонив голову набок, Илмарт порассматривал Руби с интересом и уточнил:

— А в моём?

Та вежливо приподняла брови, а затем выразительно потёрла шею и переспросила:

— Илмарт, ты не обнаглел ли?

Он откинулся на спинку стула и присвистнул.

— Был не прав, признаю! — примирительно поднял он руки вверх.

Она прижала пальцы к тёплым бокам чашки — он отметил это машинально, потому что знал, что у неё всегда мёрзнут руки, когда она нервничает.