Книга В поисках солнца, страница 523 – Мария Берестова

— Дерри, — первой начала она голосом, полным раскаяния, — прости, я должна была написать тебе, но…

Она не решилась написать, потому что боялась его реакции, и убедила себя, что о таких вещах нельзя писать, о них нужно говорить лично. Но, приехав в столицу, она всё откладывала разговор — всё из того же страха.

— Это я виноват, — решительно перебил её Дерек, — твоя личная жизнь никак меня не касается, а я полез не в своё дело.

Магрэнь смешалась; контраст между сухой, деловой манерой Михара и порывистой искренностью Дерека глубоко её задел.

Тогда, в Кармидере, она со всей определённостью решила, что им с Дереком не по пути. Ей было непросто, и она тоже скучала по нему, но она была из тех женщин, которые поступают так, как велит разум, а не чувства.

С позиций разума ситуация была однозначна и проста: именно брак с Михаром обещал ей самые радужные перспективы.

Но сердце, смущённое и раненое этим конфликтом с Дереком, встрепенулось в ней и горячо заявило, что с вердиктом разума не согласно.

Теперь, снова столкнувшись с Дереком — с его яростным желанием её защитить, с его глубокой деликатностью к её чувствам, с его открытой искренностью — она осознала, как сильно ей всего этого не хватало.

Она поняла, что, сколь бы многое ни приобрела в браке с Михаром — она никогда не получит там вот такого, тёплого, яркого, живого чувства.

Её смятение сделалось совсем велико; она запуталась.

Всю жизнь, сколько её было, она принимала решения разумом, и это вполне её устраивало — она получала от жизни именно то, чего хотела. Сердце её не всегда было согласно с её решениями, но, в конце концов, всё укладывалось к лучшему, сердце успокаивалось, и Магрэнь в очередной раз убеждалась, что сделала правильный выбор.

Теперь же ей стало страшно — мысль о том, что она в этом своём разумном браке потеряет нечто весьма и весьма важное, стала исступлённо биться в её голове.

Дерек что-то говорил — простое и радостное, в своём духе, — но она не слушала и, замерев, глупо смотрела на него.

Она осознала, что ей как невесте Михара не следовало сейчас приходить сюда и оставаться с Дереком наедине — это было совершенно недопустимо для той репутации, которую она должна была теперь поддерживать.

Она осознала, что репутация эта и вообще требует от неё никогда не встречаться с Дереком и даже не переписываться с ним — потому что любая связь с бывшим любовником по определению является предосудительной.

Она остро, мучительно осознала, что теряет Дерека — не только как мужчину, но и как друга.

Он заметил, что она побледнела и смотрит на него с болью и ужасом.

— Рэнь? — в большой тревоге рванул он к ней, осторожно и мягко беря её руку и машинально поглаживая её так, как привык делать во времена их связи.

Этот привычный и нежный жест заставил её содрогнуться до самой глубины её существа; она совершенно потерялась в беспомощном, мучительном желании остаться с ним и быть с ним, всегда, что бы ни произошло.

— Хочешь… — сперва произнесла она одними губами, не в силах совладать с голосом, затем повторила твёрже: — Хочешь, я откажу ему и выйду за тебя?

«Хочу!» — мелькнуло в его голове, но губы его уже совершенно автономно от ума и сердца отвечали:

— Нет, ну что ты!

Он покраснел от того, что солгал; но он не хотел и не мог признаться теперь в своих чувствах. Он полагал, что при таком раскладе им бы пришлось бежать и скрываться, потому что Михар, конечно, этого бы так не оставил, и было совершенно недопустимо разрушить жизнь Магрэнь своим эгоистичным желанием быть с нею. Он знал, что для неё действительно важно всё то, что ей мог дать Михар, — и что он сам и так-то не мог ей этого дать, а с учётом своего нынешнего положения — и подавно. И ему было ужасно стыдно, что он нечаянно всколыхнул её чувства, заставив её сомневаться в уже сделанном выборе.