Книга В поисках солнца, страница 21 – Мария Берестова

— Говорят, — с любопытством склонил голову набок Райтэн, рассматривая нового знакомого, — вы пишете и читаете по-анжельски?

— Как иностранец, — то ли подтвердил, то ли опроверг Дерек с лёгким смешком.

В самом деле, анжельский язык был достаточно сложен в освоении, и тому, кто не был рождён в Анджелии и не привык говорить и думать на нём с детства, не так-то просто было зайти дальше основ.

— А! — кивнул сам себе Райтэн и как будто делая вывод из только что сказанного, уверенно подтвердил: — На море нынче зыбь, да! [1]

Дерек честно попытался подхватить мысль — анжельцы славились своими погодными диалогами — и, как ему казалось, высказался в тему:

— Жаль, что солнце почти не греет.

Райтэн несколько секунд смотрел на него в упор с некоторым удивлением; потом уголок его губ дрогнул — он явно подавлял смех — но смех этот всё же отразился в его голосе, когда он отметил:

— Да, теперь вижу, что как иностранец.

В любом приличном обществе, вне зависимости от страны, разговоры о погоде были приняты как уместный способ наладить контакт. Но анжельцы в этом искусстве дошли до невиданных высот. Пользуясь метафоричностью своего языка, они с помощью разговора о погоде могли провести полноценную беседу, затрагивающую самые сложные аспекты как бытовых, так и абстрактных вопросов.

Будучи в Анджелии и наблюдая, как анжельцы разговаривают между собой в Ньоне, Дерек отметил, что погодным разговорам уделяется много времени, но понять принцип, по которому они строятся, так и не смог.

— Глупость сморозил? — уточнил Дерек, надеясь внутри себя, что это всё-таки получилась глупость, а не что-нибудь оскорбительное.

Райтэн покусал губы; в глазах его зажглись смешки.

— В деловом контексте, — объяснил он, — замечая недостаток солнца, лучше говорите «зато солнце не слепит глаза», или, напротив, «без солнца стало плохо видно». Говорить о недостатке или избытке тепла… — он прикусил губу, слегка хмыкнул и выбрал слово: — Неуместно.

— Спасибо, я запомню, — обезоруживающе улыбнулся Дерек, довольный, что выяснил, по крайней мере, что у погодных разговоров есть зависимость от контекста отношений между говорящими.

— В любом случае, — чуть помолчав, вернулся к своему делу Райтэн, — погодных нюансов у меня там нет, так что, думаю, разберётесь. Пройдёмте?

Он махнул головой в сторону юта, так и не объяснив, что ему, собственно, требуется. Однако Дерека это ни капли не смутило — он, напротив, был чрезвычайно рад, что у кого-то из «высшего круга» на корабле нашлась для него задача — ведь это позволяет завести связи, которые, возможно, пригодятся.

Тесная каюта-закуток, в которой ютился Райтэн, едва вмещала в себя кушетку, столик и стул. Зато в открытый порт проникало достаточно солнца, чтобы за столом можно было вести какую-никакую работу — в светлое время суток. Засадив Дерека на стул, Райтэн забрался на койку — иначе подлезть и объяснить что-то о бумагах на столе было невозможно — и взялся за огромный лист, на котором была начертана таблица, заполненная лишь на пару строк.

— Смотрите, — пододвинул он лист Дереку, — вот это мне нужно оформить. Названия корабля, — ткнул он пальцем в первую графу, — а дальше пошло-поехало. Водоизмещение, количество палуб, матч, длина-ширина, осадка, год спуска на воду, верфь, на которой строили… — в общем, он озвучил все столбцы, коих было пару десятков, и завершил их странным: — И здесь вот — сколько было столкновений с пиратами, и кто ушёл, кто попался.