Книга Покорение Михримах, страница 20 – Мария Берестова

Я наслаждался каждой секундой. Как она медлила, прежде чем отвести взгляд, если мы нечаянно встречались глазами! Это было так непривычно и волнительно… Как она подхватывала мою фразу, показывая, что вполне разделяет мои мысли — даже у меня создавалось впечатление, будто мы не раз обсуждали с ней наедине затронутые темы!

Не будь я влюблен в нее всем своим существом — влюбился бы смертельно и непоправимо.

Не знаю, зачем ей понадобился этот ужин; но сейчас, под легкие дуновениями залетающего в окно вечернего ветра, я словно замедлено видел все ее плавные жесты и очаровывался все сильнее.

Лишь чуть холодило мое сердце предчувствие конца: все это богатство — только на один вечер.

И этот вечер, как ни пытался я промедлить, закончился. И повелитель, и Хюррем-султан — оба были крайне довольны. Поклонившись напоследок уходящим гостям, я обернулся к Михримах.

Она снова присела на подушку:

— Хочу шербет допить, — улыбнулась и пригласила присесть с нею.

Это показалось мне чудом; мы сидели вместе еще с четверть часа и пили шербет.

Это было иначе. Она уже не была такой игривой и влюбленной, как показывала себя за ужином. Она была тихой и спокойной, но и в ее спокойствии чувствовалась некоторая нежность, непохожая на ее обычную отчужденность.

Время опять словно замедлилось; мы почти ни о чем не говорили, но пару раз она посмотрела на меня с улыбкой — и это было во много раз ценнее тех знаков расположения, которые она выказывала мне за ужином.

За эти пятнадцать минут небывалой близости — первой близости между нами! — можно было отдать жизнь.

Глава шестая. Обволакивающее молоко

* * *

Я так и эдак вертела в голове мысли о Рустеме-паше, но ничего дельного не могла вывести из них.

Должна признать, он меня заинтриговал. Я совсем не такого ожидала от него, но совместная жизнь показала, что он не таков, как рисовался перед моим внутренним взором. Это требовало осмысления.

Я не могла отказать самой себе в признании: ему удалось добиться моего расположения. Еще месяц назад мне казалось такое невозможным, но теперь я видела, что во многом была предубеждена.

Рустем появился в моей жизни еще в детстве, и я воспринимала его как конюха, что накладывало свой отпечаток. Он относился к людям низшего сорта, к рабам в услужении, да еще и к тому типу рабов, который вызывает презрение — рабочая сила, отсутствие ума и образования, грубость и грязные манеры.

Я воспринимала его именно таким, но, кажется, он таким не был совсем. Конечно, я догадывалась, что он неглуп: матушка не связалась бы с глупцом, а отец не возвысил бы глупца до такого высокого поста. Но я никак не ожидала, что он достаточно хорошо образован и склонен иметь глубокий взгляд на мир.

Сейчас смешно и неловко было вспоминать, как я опасалась перед первой брачной ночью, что он окажется грязен и неухожен. Я уже достаточно изучила привычки паши, чтобы понять, какой он заядлый чистюля.

Что касается суровости и грубости манер, то тут я не могла позволить себе быть несправедливой: факты настойчиво свидетельствовали, что ко мне паша относится с особой бережностью и уважением.

…мягкие нитки послушно скользили под пальцами, а мысли были крайне далеки от вышивки. С удивлением я подходила к пониманию, что паша не такой уж плохой вариант для супружеской жизни, как мне казалось раньше. И я определенно начинаю ему симпатизировать.