Книга Покорение Михримах, страница 16 – Мария Берестова

Едва дождавшись, когда слуга откроет дверь, я влетела в покои паши.

— Госпожа? — он поднялся от своих бумаг с легким поклоном, внимательно и с удивлением глядя на меня.

Я с трудом перевела сбившееся дыхание и с достоинством, как мне казалось, обратилась к нему:

— Что это значит, паша? Как ты смеешь вмешиваться в мои дела и покупки?

Выпрямившись и гордо вскинув голову, я постаралась всем своим видом показать чувство своего оскорбленного достоинства.

Он не отвел взгляд; смотрел на меня внимательно и учтиво, и не пытался оправдаться.

— Я жду объяснений! — поторопила его я, чуть не сложив руки на груди машинальным жестом, но вовремя опомнившись и приняв вполне достойную позу.

— Госпожа, — мягко и вкрадчиво заговорил он, не отводя от меня глаз, — я был вынужден вмешаться в ваши покупки, потому что есть вещи, от которых вас нужно оберегать, и это — моя прямая обязанность.

— Оберегать меня от книг? — я постаралась мимикой передать всю глубину моих сомнений и недоверия к его словам. — Не думаю, что это необходимо!

Но он был непоколебим — что крайне раздражало:

— Это было необходимо, госпожа.

Поведя плечами, я постаралась вложить в этот жест всю силу своего негодования, после спросила:

— Чем же мне может быть опасна обычная книга?

Он помолчал, потом медленно, явно подбирая слова с аккуратностью, ответил:

— Госпожа, эта книга… она не предназначена для глаз юных девиц.

— Что? — я почувствовала глубокое возмущение. — Я уже не ребенок, Рустем!

Как будто мало мне было Малкочоглу и матушки! Неужели и собственный муж держит меня за ребенка!

— Вы не ребенок, госпожа, — успокоительным тоном, какой он обычно использовал на норовистых лошадях, сказал он, — но есть книги…

Он замялся и, кажется, даже покраснел слегка, и отвел, наконец, глаза, — но почему-то я не чувствовала себя победительницей в этом поединке взглядов.

Между тем, он подобрал наконец свои слова, и снова взглянул на меня с большой мягкостью:

— Вам не стоит читать такие книги, госпожа, потому что вы невинны. Книга, которая вам приглянулась, слишком вольно описывает некоторые… аспекты отношений, которые должны остаться сокровенными.

В ужасе я поняла, что покраснела, осознав, что он имеет в виду.

— Я… я не знала… — пролепетали мои губы прежде, чем я успела осознать, что пытаюсь оправдаться. Тотчас новая волна гнева накрыла меня, и я гордо произнесла: — Тем не менее, паша, это не оправдывает вас. Вы должны вернуть мне мою книгу!

Мой коронный и годами наработанный прожигающий взгляд опять не сработал — Рустем остался невозмутим.

— Я не отдам вам эту книгу, госпожа, — медленно произнес он, словно что-то решая для себя, а затем лицо его расцвело совершенно непристалой паше хулиганской улыбкой, и он незнакомым мне задорным голосом заявил: — Впрочем, если вы так настаиваете, я бы мог почитать вам ее вслух как-нибудь вечером!

Впервые у меня не нашлось слов, чтобы осадить наглеца. Я застыла, как статуя, не веря своим ушам. Он впал в слабоумие?!

— Ну же, Михримах! — подначивал он меня, делая приглашающий жест рукой. — Тебе же любопытно, правда? Ты же хочешь узнать, что написано в этой запретной книге, которую от тебя так прячут?

Он попал в точку; мне было настолько невыносимо любопытно, что я готова была спустить ему с рук его фамильярность и странный шутливый тон, так не идущий к тому образу, что сложился в моей голове.