Книга Любовь. Измена. Развод, страница 49 – Мария Высоцкая

*Russian Fashion Week — Российская неделя моды Прет-а-порте, проходит два раза в год — в апреле и октябре. Участвуют только заинтересованные лица: дизайнеры, журналисты, редакторы глянцевых журналов, специалисты в области моды, маркетологи и продюсеры.

— Светочка, доченька, — мама испуганно вскидывает взгляд. Сталкиваемся глазами. — Что ты такое говоришь? Я же мама твоя. Света…

Молчу. Рассматриваю каждую морщинку на ее лице. Мама выглядит старше своего возраста. Всю жизнь на себе все тащила, вечно в долгах и с подработками.

Ей пятьдесят вот-вот исполнится, но чисто внешне можно лет шесть прибавить.

Стискиваю под столом пальцы в кулаки, чтобы не расплакаться. Так жаль ее становится. Она же ничего в жизни не видела. Я ее когда первый раз на море вывезла, она как ребенок радовалась, а сама постоянно напоминала мне, что все очень дорого и тратиться не нужно. Зачем в ресторан идти, если в отеле полный пансион? А экскурсии зачем? Лучше просто у моря на шезлонгах полежать, бесплатно же…

Я тогда отмахивалась. Мне искренне хотелось сделать ей приятно. Да и себе самой тоже. Если уж и отдыхать, то на полную катушку. Мама моего мнения не разделяла, конечно.

— Почему ты мне не сказала о том, что... — мама смотрит на мой живот и прикрывает рот ладонью. По ее щекам катятся крупные слезы.

У меня у самой сердце щемит.

— Ты бы меня не поняла.

Мама опускает голову. Кивает каким-то своим мыслям и поднимается на ноги.

— Поеду я. Скоро последний автобус уйдет.

В порыве драмы, что душу в щепки крошит, вскакиваю следом и предлагаю ей остаться.

— Не стеснишь, тут две просторные комнаты.

— Да нет, Свет, я лучше дома. Хотя… Дом ли там теперь? — поднимает на меня полный слез взгляд.

— Так я и говорю, оставайся. Я тебе квартиру сниму.

— С ума сошла? Такие деньги. Я уж лучше в нашу деревню тогда вернусь. Не жили хорошо, не надо и начинать.

— Мам…

— Все правильно, Свет. Все правильно. А если этот шкурник еще появится, я его кочергой отхожу, чтобы руки больше не распускал.

Мама перемещается в прихожую. Следую за ней, наблюдаю, как она надевает свое старенькое пальто. Мне кажется, она купила его, когда я еще на втором курсе училась, поправляет волосы и сжимает в руках сумку.

— Мам, ну куда ты собралась на ночь глядя? — вздыхаю и подхожу к ней ближе.

Первое прикосновение, от которого потряхивать начинает.

Касаюсь пальцами ее плеча и заглядываю в глаза.

— Мы больше никогда там не окажемся. Понимаешь? Мы же тогда вместе все преодолевали, давай и сейчас так же. Ты и я, против всего мира. Помнишь пирожки с вареньем из крыжовника?

Мама облизывает сухие губы, вытирает слезы и кивает. Всхлипывает, но улыбается.

— Помню. Твой день рождения. Нужно было что-то принести в школу. На тортик у нас денег не было, зато муки и варенья дома было завались.

— Ага. Ребята за обе щеки уплетали, а через месяц Машка Сорокина на свой день рождения тоже притащила пироги, потому что мне же мама сама пекла, а не просто купила… Я тогда так тобой гордилась, — кусаю губы и все-таки плачу. — Ты же такая сильная. Я же в тебя, мам.

Мама громко всхлипывает и крепко прижимает меня к своей груди. Как в детстве. Ее сумка с грохотом падает на пол. Мы обе плачем и обнимаемся.

— Светка, — мама обхватывает ладонями мои щеки. — Куда мне до тебя, дочь? Куда…