Книга Семья. Измена. Развод, страница 20 – Мария Высоцкая

— Нет, — облизываю сухие губы, — нет, конечно.

— Пап, а ты же не будешь больше ругать маму?

Князев треплет сына по голове и отрицательно мотает головой.

— Нет.

— Я вас люблю.

Марк выпячивает нижнюю губу и так смотрит, что у меня тут же слезы на глаза наворачиваются.

Чувствую, как Мишина ладонь чуть сильнее сжимает мое плечо. Он притягивает меня еще ближе. Я впечатываюсь ему в бок и протягиваю руки к Марку.

— Сыночек, — прижимаю ребенка к себе, — все хорошо. Мы рядом. И мы никогда больше не будем кричать.

Марк упирается лбом мне в грудь, подогнув коленки, и гладит пальчиками по предплечью.

Не хочу, но как-то так случайно бросаю взгляд на лицо мужа. У него глаза стеклянные. Он смотрит в одну точку, а когда замечает мое внимание, просто берет и обнимает нас с сыном. Крепко и… Будто как в ту ночь, с любовью, что ли…

Знаю, что это эмоции. Мы оба на грани. Все это мне, естественно, кажется, я просто хочу воспринимать происходящее как что-то, что действительно похоже на семью, о которой я мечтала. О счастье, которого у меня не было, обычного, женского счастья.

Да, я припоминала Влада, тыкала им Князеву. А как иначе? Я хотела видеть Влада своим мужем, не Мишу. Я мечтала о свадьбе и детях с другим человеком. Я забыть его не могла. Он мне снился. Я так надеялась, что все это ненадолго — наш с Князевым брак. Верила в то, что вот-вот все наладится.

Эта ужасная история закончится, и начнется другая — счастливая. С любимым человеком.

Верила, что стану свободной, но не стала.

Стоит ли об этом жалеть?

Глядя на сына, затрудняюсь ответить, ведь если бы не этот брак, у меня бы не было этого сладкого мальчика. Да, возможно, был бы другой ребенок. Но разве сейчас мне нужен другой?

Страшно представить, что вместо Марка был бы кто-то другой…

— Я сейчас, — Марк снова отбегает чуть в сторону, — не уходит.

Слышу топот детских ножек. Как хлопает дверь в детской.

На эмоциях не сразу соображаю, что до сих пор сижу с Князевым рядом, что его рука все еще на моей талии, а моя голова на его плече. Когда доходит, резко запрокидываю голову.

Сталкиваемся глазами.

Миша вытирает слезу на моей щеке кончиками пальцев, а у меня дыхание перехватывает.

— По-твоему, — произносит совсем тихо, — у нас и правда не было ничего хорошего?

Жму плечами. Что я могу на это ответить?

Нет, конечно, были и хорошие моменты. Они все связаны с сыном, иногда мне казалось, что мы и правда семья. В совместных отпусках, на прогулках, вот на этих вечных завтраках и ужинах…

В том отпуске. Теми ночами…

— Даш…

— Не знаю, — сцепляю пальцы в замок. — Я просто устала тебя ненавидеть. Устала притворяться, что счастлива.

Князев шумно выдыхает. Он так меня и не отпустил. Обнимает.

Чувствую его горячие ладони и мелко дрожу. Что происходит? Почему все это происходит?

— Во-о-от, — Марк бежит обратно с громкими криками с листиком в руке. Там, естественно, нарисованная им наспех картинка.

Я, он и Миша. Все держимся за руки, на небе огромное желтое солнышко.

— Это мы, — довольно вручает рисунок отцу в руки.

— Повешу у себя в кабинете в рамочку.

— Я тогда и маме нарисую, пусть она тоже повесит.

— Конечно, — улыбаюсь, рассматривая картинку.

— Папа, пойдемте на горку.

Марк юлой крутится вокруг нас.

— Ты и так сегодня упал, сынок. Давай завтра.