Книга Развод. Месть. Любовь, страница 84 – Мария Высоцкая

Постоянно кажется, что я чувствую, как Демид мне сейчас там изменяет. Там ведь есть алкоголь, девочки, которые не против захомутать состоятельного парня и…

Боже, нужно избавляться от этих мыслей, выбрасывать их из головы в зачатке, рубить на корню.

Хожу из угла в угол и считаю минуты. На часах почти половина первого ночи. Спать я не легла, жду. Чего конкретно, уже не понимаю. Два раза ему звонила, но трубку он не взял. Где этот клуб или бар? Может быть, поехать туда?

Бегу к гардеробу, сдираю с плечиков комбинезон, но надеть не успеваю, слышу, как открывается дверь.

Демид вернулся. Несусь туда.

Дем улыбается, подпирая стену плечом.

— Прости малышка, засиделись. Я телефон в клинике забыл, — качает головой.

— Я тебе звонила. Ты сказал, что недолго. Сказал, что…

Подхожу к нему ближе. Принюхиваюсь. Если он был не один, от него явно будет пахнуть женскими духами.

— Ты чего, Саш?

— Я? — отшатываюсь. — Ничего. Вы одни были?

— Одни, — прищуривается. — Ты ревнуешь? Или в чем-то подозреваешь?

— Я не знаю, ты мне скажи. Мужской вечер без женщин? — ухмыляюсь. — Звучит неправдоподобно, Дём.

— Ты серьезно сейчас?

— Да.

Ермаков опускает взгляд. Вижу, что улыбается, точнее, скалится. Цокает языком громко, а когда снова смотрит на меня, я понимаю, что злится.

— Я с тобой двадцать четыре на семь тут сижу из-за этой ноги. Хоть раз могу позволить себе побыть в мужской компании, Саш? Это преступление какое-то?

— Из-за ноги? — сглатываю и делаю шаг назад. — Ты меня обвиняешь?

— Нет. Но хотелось бы немного понимания.

— А разве я тебя не понимаю?

— Я не знаю. Ничего уже не знаю.

Дем качает головой и, оттолкнувшись от стены, идет в спальню.

Всхлипываю и сжимаю горло ладонью. Так паршиво мне давно уже не было.

Сжимаю пальцы в кулаки, всхлипываю и бегу в ванную. Там уже реву от души. Шум воды заглушает мои собственные всхлипы. Кажется, что ничего больше не имеет смысла. У нас не получается. У меня не получается.

Смотрю на свои руки, а потом ловлю в зеркале чей-то совершенно чужой взгляд. Затравленный, растерянный, испуганный. Когда понимаю, что сама на себя же и смотрю, проваливаюсь в дикую панику.

Руки, царапины эти, глаза безжизненные — разве это я?

Никогда такой не была. Ни денечка раньше. Я радовалась жизни, хотела ее проживать. Стремилась. Любила.

Себя. В первую очередь любила себя! А теперь что? Теперь вся моя жизнь вертится вокруг мужика и наших с ним проблем. Проблем, которые, возможно, и решать-то не стоило.

Дрожащими пальцами вытаскиваю из аптечки бинты и перекись. Обрабатываю расцарапанные запястья и заматываю все это бинтами. Выдыхаю.

Вытираю слезы, а потом долго смотрю на себя в зеркало.

Так продолжаться больше не может. Кажется, это край. Финиш!

Щелкаю затвором в ванной и почти на цыпочках перемещаюсь в спальню. Демида внутри нет, но я вижу его спину за стеклом. Он стоит на балконе, упирается ладонями в перекладину. Стоит, опустив голову, смотрит вниз.

Ему тоже плохо от происходящего.

Делаю глубокий вдох, тру виски и слышу, как открывается дверь.

— Саш, — Демид в несколько шагов сокращает расстояние между нами, касается моей руки, а потом морщится.

Видит бинты, трет затылок и смотрит… Смотрит виновато.

— Ты снова? — выдыхает, поглаживая большим пальцем кожу над бинтиком. — Зачем? Сашка, — притягивает меня к себе, целует в макушку.