Книга Развод. Месть. Любовь, страница 44 – Мария Высоцкая

Поворачиваю голову и задыхаюсь. От злости, беспомощности, жгучей ревности и отчаяния.

Полянская! Сашка стоит в конце коридора, обнимает себя руками и смотрит на нас всех. С триумфом. Я вижу это в ее глазах. Вижу!

— Что она тут делает? — шипит Ангелина Дмитриевна. — Зачем ты ее притащил?

— Она моя жена, мам. Если ты не забыла.

Он приехал сюда с ней…

Зачем он ее притащил? Внутри все окончательно обрывается. Они не могут помириться, права не имеют! У меня сын от Ермакова. У нас с ним общий ребенок. Я должна быть его женой. Я!

Сашка медленно подходит ближе. Вся такая серьезная, на лице ни единой эмоции, которая бы выдавала ее внутренний раздрай.

Ненавижу ее. Боже, как я ее ненавижу. Демид, когда женился, я месяц рыдала лежала. Не могла поверить, смириться. Мы же с ним созданы друг для друга. Расстались, да. Но встречались периодически. Я видела, что у него до сих пор ко мне чувства есть.

Мы ругались, мирились, не могли друг без друга. Он всегда возвращался. После нашего первого расставания в школе, в универе, он прилетал ко мне, когда я в Питер переехала. А потом, после очередной ссоры, он включил игнор. Полный.

Так и сказал, что устал от качелей, ругани, устал от моих истерик. Ничего у нас якобы не выходит. Я думала, перебесится, а через четыре месяца появилась она.

Полянская. Он просто головой на ней двинулся. Боже, женился потом…

На ней, не на мне.

Как же так?

Чувствую дрожь. Тело ватное, а ноги к полу прилипли.

Полянская подходит к Дёмке, и он… Он берет ее за руку. Она в лице не меняется даже, только мельком смотрит на пальцы его, что ее ладонь обхватывают, а потом на меня.

— Мне очень жаль. Как мальчик? — спрашивает и смотрит мне прямо в глаза при этом.

— Уже лучше, — чеканю, а у самой губы, кажется, дрожат.

Смотрю на эту стерву и все волосы ей выдрать хочу. Она отняла у меня мою жизнь. Мое право на счастье. Мое право на Демьяна. Он мой. Он должен был быть мой. Всегда же был!

Вытираю скатывающуюся по щеке слезу.

— С днем рождения, — натянуто улыбаюсь.

— Спасибо.

— Даже как-то неудобно, что мы со своими проблемами праздник вам испортили.

— Все в порядке. — Полянская косится на Дёму. — Я решила поддержать Демида. Он переживает за Егора.

Она говорит тихо, вроде серьезно, но почему-то я в ее голосе слышу насмешку. Будто в реальности Дёме плевать на ребенка своего и на меня плевать.

— Да, Демид такой. Добрый, — киваю и смотрю на Ангелину.

Вот кто свои эмоции истинные не прячет, она просто пышет злостью, еще немного, и просто накинется на свою невестку.

— Хоть бы совесть имела не приезжать сюда, — шипит Сашке в лицо свекровь, — позоришь всю семью.

— Вы должны были к этому привыкнуть. — Полянская пожимает плечами, а потом кладет раскрытую ладонь Ермакову на предплечье. — Я подожду тебя в машине.

— Хорошо. — Демид отдает ей ключи и смотрит вслед все время, пока Полянская не скрывается из виду за створками лифта.

— Зачем ты ее привел? К чему это выступления, сынок? Она же с тобой разводится, все имущество отсудить хочет. Я тебе говорила, что не любит она тебя. Только пользуется. Только деньги ей наши нужны.

— Мне не жалко денег, мам, если это так. Если Саше нужны будут деньги, я отдам последние. Когда ты это, наконец, поймешь?

Демид злится. Говорит спокойно, но я чувствую в его голосе металл.