Книга Любовь после развода, страница 41 – Мария Высоцкая

— Я не ем на ночь, – обнимаю свои плечи.

Уже вторую неделю не ужинаю. Не знаю, прав ли был Ершов, но, кажется, я и правда раздалась.

— На диете? – Макс проходится взглядом по моей фигуре.

— Что-то вроде того, – смущаюсь, стараясь глядеть куда-то себе под ноги.

— Понял. Чай?

Слышу его голос и почему-то уверена, что он улыбается.

— Если только зеленый и без сахара, – соглашаюсь.

— Да без проблем. Пошли.

Так все неожиданно происходит, если честно, Максим подталкивает меня на кухню. Сжимает локоть, а у меня мурашки. Это странно, непривычно и, можно сказать, запретно…

Мы десять минут назад вроде как были в конфликте, а теперь вот чай идем пить.

Чтобы разогреть себе еды, Шалимов не будит Ингу или повара. Гремит посудой, кипятит чайник, даже достает для меня чашку, пока я сижу на высоком барном стуле и хлопаю глазами.

— Ты молодец, – хвалит непонятно за что.

Мое лицо немного вытягивается, и Максим поясняет:

— Адель очень сложно сходится с людьми. Неважно, какого они возраста. Первые месяцы в школе она ходила одиночкой. Никого из детей к себе даже не подпускала.

— Я так почти всю школу пережила, – добавляю негромко. – С друзьями всегда была дикая напряженка.

— Мотив? – Макс садится напротив и закидывает в рот кусочек мяса.

Пока он жует, я пытаюсь сформулировать мысль, но в итоге, просто спрашиваю.

— Ты же знаешь мою маму? – начинаю издалека.

— Еще бы, – ухмыляется.

Ему не раз от нее попадало, а мне было сложно с кем-то дружить, потому что мама никого не одобряла.

— Как тебя с такими исходными данными вообще угораздило выйти замуж за Ершова?

От одного только упоминания о бывшем муже вздрагиваю. Максим произнес его фамилию вслух, и меня покоробило. Сильно.

— Любовь, наверное. Сейчас уже, если честно, не знаю.

— Занятно, – продолжает жевать.

— Твой брак, судя по всему, тоже не был идеальным, – вставляю шпильку. Намеренно это делаю. Даже если нарвусь на скандал, плевать.

— Максимально, – Максим кивает.

— Кто она? Твоя бывшая жена, – перехожу на шепот.

Мне интересно. Возможно, когда я узнаю, то пойму, как вести себя с Адель.

— Женщина, в которую я имел глупость влюбиться. Мы недолго прожили. После появления Адель почти сразу разбежались, ребенок был незапланированный, но мы решили рожать. Потом кризис, напряженка с деньгами, она свалила к моему преуспевающему тогда конкуренту. Когда он разорился, прибежала обратно, на коленях тут стояла, – кивает куда-то в сторону окна.

— А ты?

— Я тогда был зол. Сильно. Выгнал. Сказал, что Адель она только через суд увидит.

— Она мать, – бормочу.

— Она два года не интересовалась дочкой, пока жила с этим… – Максим кривится.

— Был суд?

— Нет. Она выкрала Адель. Увезла в деревню, из которой сама была родом. Я искал ребенка три месяца. Когда нашел, Ади весила на несколько килограммов меньше, шугалась всего. Эта курица оставляла ее одну и сваливала в город, потом соседи говорили, что ребенок мог сутки просидеть один в доме. – Максим ловит мой взгляд. – Ты до сих пор считаешь, что эта женщина – мать для Адель?

Отрицательно качаю головой. Вытираю скатившуюся по щеке слезинку.

— Извини. Я не знала.

— Теперь знаешь.

Максим отправляет тарелку в посудомойку, делает пару глотков чая из моей кружки и снова смотрит мне в глаза.

— Когда твой Ершов приползет валяться у тебя в ногах и будет просить прощения, не будь тряпкой, ладно?