Книга Бывшие, страница 23 – Мария Высоцкая

Пока омлет жарится, наблюдаю за дочкой. Она что-то сосредоточенно рисует. Когда на столе оказался лист и фломастеры, понятия не имею. Видимо, Яся успела сбегать к себе, пока я тут подвисла в воспоминаниях.

— Что рисуешь?

— Подарок папе.

Дочь высовывает кончик языка, активно закрашивая что-то розовым фломастером.

Папе…

Отворачиваюсь к сковородке и перекидываю омлет на тарелки. Режу овощи. Наспех делаю смузи из банана и сельдерея для себя. Ясе же наливаю чай и вытаскиваю из «шоколадного шкафчика» конфету.

— Давай кушать, — ставлю перед ней тарелку, — потом дорисуешь, хорошо?

— Ага, — дочь воодушевленно отодвигает от себя свою картинку и вооружается вилкой.

После завтрака отправляю Яську умываться. Пока она там обливает водой все пространство вокруг себя, в дверь звонят. Открываю и вижу на пороге маму.

— Привет, — чмокает меня в щеку, раздевается и сует мне в руки свое пальто.

Убираю мамины вещи в шкаф и достаю из обувницы тапочки.

— Спасибо-спасибо. Как дела у вас?

— Хорошо все.

Про вчерашний случай в саду я маме решила не говорить.

— Да? Ну отлично. Чай попьем?

— Давай, — сворачиваю к кухне.

— Не поняла, а Яся дома, что ли?

— Мы сегодня опаздываем, — зеваю.

— Настя, ты меня удивляешь иногда, Яське нужен режим. Вот у тебя был режим, я нарадоваться не могла. А у вас что? Хотим — ходим в сад, хотим — не ходим. Хотим — ходим на музыку два месяца, потом все бросаем к чертям!

— Мам, тебе с сахаром?

Полностью игнорирую мамины выпады. В режиме я жила много-много лет, без особого права выбора, для своего ребенка подобного не хочу.

— Без сахара.

Чувствую мамин взгляд на своем затылке. Он прожигает. Она злится. Злится, потому что я не вступаю с ней в спор, не развожу никому не нужную полемику и, главное, не даю ей повода высказаться пожестче.

— Снова на диете? — ставлю на стол чашки. — У меня пирожные есть, вкусные.

— Решила немного скинуть. Тебе тоже, кстати, не помешает.

— Да? — приподнимаю бровь и чуть отступаю, так, чтобы видеть себя в висящем в прихожей зеркале. — По-моему, идеально, — кладу ладонь на живот.

— Мама! Мама! Я умылась, — орет Яська и несется к нам. Увидев бабушку, замирает на пороге как вкопанная.

— Проходи, — маню ее рукой к себе. — Ты же чай не допила.

— Точно.

Дочка забирается на стул и придвигает к себе листок с фломастерами.

— Что рисуешь? — спрашивает мама.

— Папу. Мы к нему в гости едем сегодня, — выдает Яся без задней мысли.

Закрываю глаза и считаю про себя до десяти, морально подготавливаясь к буре.

— Настя, можно тебя на минуточку? — просит мама строжайшим тоном.

— Мама, так вышло, — перехожу на шепот, как только оказываюсь в прихожей.

— Так вышло? С ума сошла?! Ты вот так легко собралась ему ребенка своего отдать? Он ей никто, Настя. Если бы захотел, узнал бы о ней раньше. Узнал еще до рождения, но он не захотел. Ему было на тебя плевать, пойми ты это уже. На тебя плевать, а теперь на нее. Поиграется и бросит.

Мама активно жестикулирует и кричит шепотом. Мы обе то и дело посматриваем в сторону кухни, в которой осталась Яся.

— Я знаю.

— Знаешь? А мне кажется, забыла! Нет, так этого оставлять нельзя, мы будем бороться до конца.

— Мама, у него связи, бешеные просто. Шелест, а где Шелест, там и Доронин.

— Доронин? Олигарх? Одно отрепье вокруг!