Книга Будет больно, моя девочка, страница 50 – Мария Высоцкая

— Вы ужинать будете? — Реня выключает телевизор, поднимается с дивана, проходясь ладонями по бедрам, чтобы разгладить свои широкие брюки.

— Можно.

— Марата позовешь?

Киваю.

— Может быть, все-таки расскажешь, что за кошка между вами пробежала?

— Как-нибудь потом.

— Не из-за девочки ли? — Регина улыбается.

— В смысле?

— В смысле девочку не поделили.

— А, в этом… Не.

— Ладно, молчун, топай за братом, я пока попрошу, чтобы накрыли.

— Окей.

На лестнице впиваюсь пальцами в перила и намеренно замедляю свои шаги.

Девочку, блин, не поделили. Реня как вывезет, глаза сами собой закатываются. Переступаю сразу через две ступени, а в башке в этот момент звенят слова Панкратовой. Это ее: «Ты должен извиниться!» — уже порядком подбешивает.

Какое ей вообще дело? Больше всех надо, что ли?

У комнаты Марата останавливаюсь. Пялюсь на закрытую дверь секунд тридцать, будто собираюсь с мыслями. Это лишнее, конечно, я прекрасно знаю, что сказать.

Толкаю дверь без стука.

Марат лежит на кровати с книжкой в руках. На мое появление не реагирует.

— Реня зовет ужинать.

— Я не голоден.

— Слушай, — переступаю порог, — ты извини меня. Я же не знал, что она твоя девушка…

— А это что-то меняет?

— Тип да…

— Ясно.

— Слушай, хватит дуться. Если бы сразу сказал, я бы…

— Что, Арс? М? Меня достали твои игры.

— С каких пор? — ухмыляюсь и прохожу вглубь спальни. — До недавнего времени тебе все это тоже было в кайф. Ты активно принимал участие в…

— А теперь не хочу. Противно.

Марат закрывает книгу с хлопком и бросает ее на кровать. Ставит ноги на пол, принимая сидячее положение.

— Ты продолжаешь портить всем жизнь, потому что недоволен своей. Но они в этом не виноваты. Понимаешь?

Беру со стола книгу. Кручу ее в руках. Джефф Грабб «Война братьев».

— Символично.

Марат кривит губы, рывком поднимается с кровати и подходит к окну.

— Я больше в твоих играх не участвую. Можешь на меня не рассчитывать, Арс.

— Без проблем.

Кидаю книгу обратно на стол.

Мы никогда серьезно не ругались. У нас не было ни единого камня преткновения. Никогда. Раньше. Главное слово тут — раньше.

— Реня звала ужинать, — повторяюсь. Распускать здесь сопли на пару нет никакого желания.

Марат поворачивает голову. Сталкиваемся взглядами.

— Расскажи я тебе, что у меня с Таей все серьезно, ты бы не понял. Ты всех презираешь, кроме себя любимого. И любовь тоже презираешь. А она существует. Настоящая.

— Ага, — уголки губ заостряются.

— Что и требовалось доказать, Арс.

Разворачиваюсь и двигаю на выход.

— Отстань от Майи, — бросает мне в спину. — Она классная девчонка.

Замираю на долю секунды, сжимая кулаки. Когда опорно-двигательная система перезапускается, выхожу из комнаты брата без ответа.

Майя

— И что, он прям тебе пластырь купил, а потом до такси проводил? — бормочет Вера. Я заехала к ней буквально на полчасика. Проведать, вручить пакет с фруктами и вживую сказать, что я очень жду ее выздоровления и возвращения в школу.

— Ага, — довольно киваю. — Не так страшен враг, как о нем болтают, — подмигиваю.

— Он, наверное, что-то задумал. Вот и решил тебя к себе расположить, Май…

Естественно, про Марата и его девушку я Вере не рассказала, это не мой секрет. Но вот не описать вчерашнее выражение лица Мейхера, когда он тащил меня до такси, просто не могла. Такие вещи в себе сложно удерживать.