Книга Будет больно, моя девочка, страница 164 – Мария Высоцкая

Смотрю на Вэла, потом на здание позади себя, переминаюсь с ноги на ногу.

Кудяков закатывает глаза и сам выходит из машины, огибает капот и, подхватив меня под руку, тащит вглубь узкой пешеходной улицы. К счастью, там уже есть люди.

— С прошедшим, кстати, — ухмыляется. — Целовать тебя везде теперь можно, получается? — ржет.

— Идиот!

— Короче, — сжимает мою руку сильнее, — я тебе сейчас кое-что расскажу, но обещай, что не будешь истерить на всю улицу.

— Смотря, что ты расскажешь.

— Майя.

— Ладно-ладно. Слушаю.

— Короче, еще в начале года у нас с Мейхером было маленькое пари, от которого он почти сразу отказался.

— И что?

— Ты слушать будешь вообще?

— Ладно!

— Пари на тебя. Вот сейчас не взрывайся только.

— Он меня использовал?

— Нет. Мы споронули на твою девственность, Панкратова. До Нового года. В Новый год она же осталась с тобой, — смеется. — Арс почти сразу признал себя проигравшим тогда. Влюбился, потому что.

— Как же так…он…вы…

— Ты же умная девка, он сейчас за тобой на коленях везде ползать готов и в рот тебе заглядывать. Он тебя любит. Сказать обо все стремается. Вот поэтому, — дергает меня за руку. — Ты же начнешь его долбить.

— Он меня обманывал.

— А ты тип не видела, с кем встречаешься?! Ха-ха. Все ты видела и понимала. Не надо строить из себя святую сейчас.

— И где же он с этой правдой, если так любит? — стою на своем, потому что злюсь. Все понимаю, но не могу иначе. В голове не укладывается. — Я же…он же…он меня замуж звал. А сам…

— Он тебя замуж позвал? — Вэл хмыкает. — Все ясно.

— Что тебе ясно?

— Это отчаяние.

— Ну да, спорить на людей — это норма, а признаться в этом сил не хватает. Отчаяние сразу.

— Ну ты и язва. Он уже месяц молчит. Стремно ему сознаться. Но все идет к тому, что за него сознается кто-то другой, сильно приувеличив масшат трагедии, пока Арс тормозит.

— И это ты, судя по всему! Зачем ты мне все это рассказал? Мстишь Арсу за тот розыгрыш? За то, что он тебя избил?

— Он мой друг так-то. Ему кто-то с анонима кидает угрозы об этом споре. И вот этот аноним, явно захочет все перевернуть так, как ему удобно.

— Угрозы?

— Кто-то очень хочет вас развести.

— Да вы, мальчики, сами кого угодно разведёте в прямом и переносном смысле!

— Арс не расскажет тебе. До последнего будет тянуть, а когда все вскроется, и этот грёбаный аноним достигнет своей цели, Мейхер точно слетит с катушек. Ты свалишь от него, и все дела.

— А что мне мешает сейчас уйти?

— Мозги. Поиздевайся над ним недельку, можешь семь, и пойми, что, если бы все это реально было спором, в день своего рождения, он бы тебя…ну, ты поняла. Думай, Панкратова. Тебя подкинуть куда-нибудь?

— Сама дойду.

Вырываюсь из захвата Вэла и ускоряю шаг, оставляя его позади себя. Внутри все клокочет. Я злюсь. Так сильно злюсь. Мозг пытается адаптироваться к новой реальности, подкидывает разумные доводы в пользу Мейхера. Он и правда изменился за все то время, что мы встречаемся.

Вытаскиваю из сумочки телефон и набираю Арса, но в последний момент сбрасываю.

Чтобы успокоиться, требуется время. Даю его себе, правда хватает меня ненадолго. Мечусь по комнате, даже ногти грызу. Слезы то появляются, то исчезают. Губы подрагивают. Никак не могу найти себе место, хожу из угла в угол, периодически заваливаюсь на кровать, сворачиваюсь клубком, плачу, анализирую.