Книга Будет больно, моя девочка, страница 104 – Мария Высоцкая

— Почему ты весь день плачешь?

* * *

Он правда думает, что я расскажу ему? Ему? Серьезно? После всего?

Если это реально, то он настоящий сумасшедший.

Отшатнуться от него не выходит, как и отодвинуться. Мы продолжаем стоять нос к носу. Смотрим друг на друга. Картинка немного плывет от близости, слишком тесный контакт получается, но, тем не менее, это все равно позволяет мне, заглянуть в его глаза. Темные радужки. Цвет крепкого кофе.

Сглатываю ком, вставший в горле от этой дикой близости, и совершаю попытку высвободить руку из его захвата. Тщетно. Мейхер вцепился в меня стальной хваткой.

— Расскажешь? — спрашивает уже тише. Почти шёпотом.

От интонации, что он подбирает, по моей спине бегут мурашки. Становится не по себе. Жутко.

Это чувство возникает не от страха, это точно не он. Что-то другое. Потаенно, еще не испытанное ни разу.

Привстаю на носочки и снова пытаюсь отделаться от его пальцев на своем запястье.

— Мне больно, — почти пищу. — Пусти.

— Сначала расскажи, — давит голосом, но захват ослабляет, настолько, чтобы я смогла выдернуть руку, но тем не менее.

— Ты мне не друг. Я не питаю к тебе ни одной положительной эмоции. С чего я должна тебе что-то рассказывать.

— Врешь, — Мейхер отстраняется на несколько сантиметров, просто чтобы видеть меня четче.

— Вру?

— Естественно. Пи-та-ешь, — растягивает по слогам. — Но не хочешь себе в этом признаваться.

— Твой план по влюблению, трещит по швам, Сенечка, — улыбаюсь, но чувствую, что губы дрогнули.

Мейхер это тоже видит. Поэтому, наверное, и скалится. Его ухмылка, становится точкой невозврата. Когда ты полностью теряешься в пространстве и не знаешь, что будет дальше. Не знаешь, что тебе со всем этим делать. Он давит, а я не привыкла, чтобы меня кто-то пытался вот так себя подчинить…

— Да нет, работает просто отлично. Ты два раза за сегодня об этом сказала.

Арсений больше не улыбается. Смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц. Темных и длинных.

— Не хочешь говорить сама, тогда я, попробую угадать, Майя.

Ха! Отличная идея. Пусть гадает, все равно никогда не доберется до истины. Я смогу кивнуть на любом его нелепом предложении, и с легкостью отделаться от этого назойливого внимания на этот час.

— У тебя проблемы дома, — произносит очень уверенно.

Его слова летят в сердце подобно стреле. Напрягаюсь. Нет, я и сама в аэропорту взболтнула лишнего, поэтому глупо сейчас так нервничать. Проблемы и проблемы.

— Залюбленную, домашнюю девочку спустили на землю? — прищуривается. — Ничего идеального не существует, правда, Майя? — он снова переходит на шепот.

Опускаю взгляд. Главное — не разреветься сейчас опять, иначе все станет только хуже.

— Наругали? — продолжает гадать, просовывая пальцы под край моей майки наглейшим образом. — Вряд ли, — хмурится. — Узнала какую-то тайну?

— Убери руки!

Мейхер не спорит. Скользит пальцами ниже и прижимает раскрытую ладонь, уже поверх моей одежды.

— Узнала? Что-то, что долго от тебя скрывали? — склоняется надо мной. Рассматривает так пристально, что в какой-то момент, я просто громко всхлипываю и срываюсь на дикий вой.

Чувствую, как Мейхер вздрагивает. Он сам кажется не ожидал, что активирует эту бомбу. Я не то чтобы плаксивая по жизни, впечатлительная, эмпатичная. Если мне грустно, то я плачу, не прикидываюсь железной леди. А сейчас мне грустно, очень и очень грустно.