Книга Не отпущу, моя девочка, страница 56 – Мария Высоцкая

— И разбитая губа покажется тебе невинной мелочью, — отвечаю в его же манере. — Если мой папа увидит тебя здесь, живым ты отсюда уже не выйдешь!

— Занимательно. И почему же?

— Он знает, что ты меня душил!

— Я тебя не душил! — произносит жестче, все тем же шепотом.

— Серьезно? Сам в это веришь?

— Нам достаточно того, что в это веришь ты, — Арс прищуривается, смотрит на дверь.

У него такое выражение лица, будто он и правда собирается отсюда выйти. Это плохо, если так, будет скандал. Грандиозный. Они точно подерутся. А я не хочу, чтобы папа с ним дрался. Ему это не нужно. Не нужно пачкаться во всем этом. Отец импульсивный. Очень.

Я виновата, что втянула родителей, знаю, поэтому хочу теперь минимизировать последствия. Для всех.

Вздыхаю. Смотрю Арсу в глаза и наглейшим образом решаю воспользоваться преимуществом. Судя по всему, оно у меня сейчас есть, иначе он бы вообще не согласился спрятаться в спальне. Касаюсь ладонью его щеки и произношу:

— Пожалуйста, сделай так, как я тебя прошу.

Мейхер колеблется несколько секунд, а потом кивает. Его захват тут же ослабевает, но сам он по-прежнему стоит ко мне вплотную.

— Спасибо, — произношу одними губами.

Смотрим друг на друга в этот момент. Глаза в глаза. Кажется, что время остановилось. В эту самую секунду мы словно замерли вне пространственно-временного континуума.

Стараюсь дышать, стараюсь, чтобы сердце так гулко не билось о грудную клетку, но все мои старания бесполезны. Я превращаюсь в безвольную тряпку, когда он вот так смотрит. Злюсь на него, все еще злюсь, и тем не менее поддаюсь этим коварным чарам. Так и раньше было, он меня до скрежета зубов бесил, и тем не менее я тянулась к нему. Всегда тянулась с трепетом и нежностью. Это магия какая-то. Черная, проклятая магия, а я самая настоящая ее жертва.

Замечаю, как у Арса дергается кадык, совершаю вдох. Рваный, громкий. Мы оба это слышим.

Мейхер касается моего лица, и я вздрагиваю. Напрягаюсь, когда он скользит кончиками пальцев по виску, скуле, задевает губы, а потом убирает прядь волос мне за ухо. Все это в тишине. Медленно. Настоящая пытка.

Моргаю и понимаю, что в ловушке. Не могу пошевелиться, не могу отвести взгляд, не могу даже губы разомкнуть, чтобы попросить его больше так не делать. Не трогать меня.

Арс склоняется надо мной. Прижимается губами к моим губам. Обхватывает ладонью щеку, поглаживая ее большим пальцем.

Сглатываю, переступаю с ноги на ногу, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди от переизбытка эмоций. Зачем он так? Это нечестно. Пытаюсь вспомнить все плохие моменты, что нас связывают, вытаскиваю их из недр своей памяти один за другим. Вытягиваю шею и расправляю плечи. Злюсь.

Так сильно на него злюсь.

У него же девушка есть, а он тут, в моей квартире, лапает меня. Какой стрем. Какая мерзость.

Отворачиваюсь, сжимаю руки в кулаки и, аккуратно отдалившись от него, тихонечко открываю дверь в спальню и замираю в паре шагов от кухонного проема. Судя по всему, родители не слышали моих шагов, поэтому и продолжают свой разговор, понизив голос.

— Это очень опасная работа, Андрей. Я за нее очень переживаю, — вздыхает мама.

— Я сделал все, что мог, мы не можем опекать ее всю жизнь, Еся. Она сама решила там работать. Все договоренности с этим полковником у нас были в рамках стажировки.