Книга Не отпущу, моя девочка, страница 21 – Мария Высоцкая

Быстро убираю папки в ящик стола, завязываю волосы в хвост и застегиваю пуговицы на рубашке почти до подбородка. Когда дверь снова распахивается, пересиливаю себя, чтобы никак не выдать свое замешательство.

— Здравствуйте, присаживайтесь, — указываю на стул по другую сторону моего стола. — Александр Игоревич сказал, вас обокрали и вы хотите написать заявление? Меня зовут Майя Андреевна.

Веду себя так, как бы вела с любым другим человеком.

Арс едва заметно улыбается на моих последних словах. Осматривается. Садиться не спешит. Сунув руки в карманы, проходится по кабинету, не без интереса все здесь разглядывая, и только потом отодвигает для себя стул.

— Очень хочу, — кивает, впиваясь в меня глазами.

— Хорошо. Вот вам листок, вот ручка. — Достаю все это добро из ящика и протягиваю Мейхеру. — Пишите.

— Что писать?

— Где вас ограбили, что взяли, как выглядели потенциальные преступники…

— Форма для заполнения какая-то есть?

Тяну воздух, стиснув зубы. Он открыто издевается надо мной. Не улыбается, но я по глазам вижу, насколько ему весело. Ну да, у меня же других дел нет, кроме как принимать вот такие идиотские заявления о несуществующей краже.

— В произвольной пишите.

Все же скрывать раздражение получается плохо.

— Окей.

— Где же ваша охрана была, когда вас грабили? — прищуриваюсь.

— Я решил прогуляться пешком. Один.

— В нашем районе?

— Ага. В вашем, — поддакивает, вырисовывая на листе свою размашистую подпись, и подталкивает его обратно мне.

Читаю.

— Так, в парке, двое… Пятьдесят тысяч рублей, телефон. Марку телефона нужно указать, — бормочу себе под нос. — Это все?

— Нужно что-то еще?

— Ну, может, вас били, например, — сдерживаю ухмылку.

— Не били.

— Очень жаль, — вздыхаю. — Ладно, будем работать с тем, что есть. Заявление я приняла, можете пока быть свободны.

— Это все?

— Парада и фанфар в вашу честь не будет, господин Мейхер.

— Ладно, товарищ следователь, я это как-нибудь переживу, — Арс ухмыляется, снова смотрит на меня. Внимательно так, что становится не по себе. Еще немного, и мои щеки воспламенятся. — У тебя серьга расстегнулась, — произносит чуть тише и уже без улыбки.

Хватаюсь подушечками пальцев за мочку уха. И правда расстегнулась.

— Спасибо, — быстро застегиваю сережку и отвожу взгляд. — Что-то еще?

— Ваш подполковник сказал, что здесь работают очень тактичные и на лету схватывающие люди. Врал, получается? Никакой тактичности и сочувствия, Майя Андреевна.

Арс растягивает губы в гадкой ухмылке, упираясь локтем в мой стол и подаваясь чуть вперед. Бродит взглядом по моему профилю. Чувствую это очень остро и никак не могу взять себя в руки. Я ведь, кроме истерики, ничего сейчас закатить не могу, а должна быть холодной и рациональной. Черт!

— Ты понимаешь, сколько здесь работы? — спрашиваю, все же взглянув в его наглые глаза. — Хотя бы представляешь, сколько дел ведет один следователь вот такого вот ОВД? Это не весело и не смешно — придумывать какое-то дурацкое ограбление, поднимать всех на уши… Еще и через Семёнова… У людей полно работы. А ты занимаешься какой-то ерундой. Устроил тут детский сад и веселишься. Повзрослей уже, наконец! — выдаю практически на одном дыхании, без запинок.

Хочу его пристыдить, но затея глупая, конечно. Мейхер никак не реагирует. Ничего нигде у него не екает. Все то же безразличное к чужим проблемам лицо.