Книга Не отпущу, моя девочка, страница 117 – Мария Высоцкая

— Нормально, — откидываюсь на спинку кресла, закидывая ногу на ногу. — Работаю.

— Как Майя?

— Лучше всех.

На тему Майи я разговаривать не собираюсь, да и не привык, в общем-то.

— Хорошо. Это хорошо, — папа кивает, барабанит пальцами по столу, все еще удерживая на мне долгий, пронзительный взгляд.

— Что? — не выдерживаю. — Говори, давай уже.

— По работе это выходит как-то проще, — произносит со вздохом.

— Согласен, раздавать приказы у тебя всегда получалось гораздо лучше, чем воспитывать детей.

— И ты в этом абсолютно прав, — без толики обиды соглашается наш Дмитрий Викторович.

Наблюдаю за тем, как отец поднимается из-за стола, подходит к окну, поворачиваясь ко мне спиной, и замирает.

Все эти мхатовские паузы жутко бесят, и сегодня я не делаю исключения.

— Может, к делу? — поторапливаю. Не первый раз за собой уже замечаю вот эту спешку, если я не считаю, что собеседник скажет мне что-то важное либо на кону не стоят миллионы. Майя — исключение, конечно.

— Да, да, — папа снова кивает, поворачивается, и мы сразу встречаемся взглядами. — Я хотел сказать тебе, что ты молодец. Не растерялся, взял многие вопросы под контроль, когда я, — бросает взгляд на бар, — был не в состоянии.

Сдерживаюсь, чтобы на моей роже не появилось усмешки. С самооценкой у меня никогда проблем не было, и то, что я молодец, в курсе.

— Спасибо, — киваю. — Пойду?

— Арсений, — чуть срывается, начиная давить голосом.

— Ладно, — соглашаюсь, — еще посидим.

— Я хочу донести до тебя, что рад. Рада тому, какую замену себе вырастил.

— Я тебя тоже с этим поздравляю. Кто замена, контактами не поделишься? — задвигаю на полном серьезе.

Отец хмурится, и я начинаю ржать.

— Шут. Как был, так и остался.

— На этом и держимся, — все-таки поднимаюсь на ноги. — Если серьезно, то спасибо. Рад, что когда-нибудь эта компания станет моей, — снова смеюсь.

Отец закатывает глаза, убирая руки в карманы брюк.

— Марат сказал, вы с Майей собираетесь к нам на ужин в ближайшие дни.

— Почему в ближайшие?

— Фраза звучала так: через пару дней после возвращения Арса в Москву.

— Когда найдем время. Мама как?

— Хорошо, — снова расцветает отец. — Решила постепенно возвращаться к работе. Ты же ее знаешь, сидеть в четырех стенах она не может.

— Знаю. Оля?

— Врачи говорят, есть просветления, но, как по мне…

— Понял. Ладно. Радует, что она хоть кого-то из всех нас вспомнила, — жму плечами.

— Да… Марата…

Отец хмурится, упираясь взглядом в папку, что я принес, а потом произносит:

— Забудь то, что тебе пришлось сделать с Таей, и никогда к таким методам больше не прибегай, Арсений. Я понимаю, что ты злился и мстил за маму. Понимаю и, как бы плохо это ни звучало, поддерживаю. Но давай договоримся, что это все не твои методы с сегодняшнего дня и навсегда.

— Вы все с утра из одного копытца попили, что ли? — пододвигаю кресло к столу. — Я сам в состоянии нести ответственность за свои поступки и принимать решения.

— Поверь, такие методы затягивают.

— Из собственного опыта? — ухмыляюсь.

— И не только из своего.

Сглатываю, зачем-то проходясь пятерней по волосам, и киваю.

— Я у себя буду, — хмурюсь и двигаю в сторону своего кабинета.

Точно сговорились. Прицепились с этой Таей, будто я ее убил, блин.

Как только сажусь в свое кресло и прокручиваюсь вокруг своей оси, беру в руки телефон и звоню маме.