Книга Реверанс судьбы, страница 31 – Мария Высоцкая

Это чувство ненависти к себе выводит эмоции из комы. Дает толчок и наполняет легкие воздухом. Глубокий вдох, после которого она вырывается, стряхивает с себя его ослабленные руки. Он слегка потерял бдительность, и дал ей фору.

— Знаешь, наверное, по законам жанра, я должна была тебе рассказать сейчас все свои обиды и претензии, только вот этого не случится. Ясно тебе?! Думай, что хочешь. Делай, что хочешь! Мы никто друг другу, мы даже не друзья, так, знакомые. Но знаешь, я хочу забыть даже это. Я просто хочу, чтобы ты убрался из моей жизни. Не появляйся рядом со мной больше, слышишь,- пальцы сами схватились за горло его футболки,- у тебя своя семья, у меня своя,- прошипела в лицо и, выпустив материал из рук, быстро пошла прочь.

Ее лихорадило, но она шла с высоко поднятой головой. Шла, но в мыслях все еще анализировала их диалог. Его удивление, когда она упомянула жену, или она сама придумывает то, чего нет. Сама вновь обеляет его. Господи, какая же она дура. Ускоряет шаг, но быстро замирает.

Со стороны дома слышаться голоса, и Вера невольно прислушивается к разговору.

— Алиса, я не понимаю, что происходит? Он сам не свой последнюю неделю, я словно не существую для него. Не понимаю, что делаю не так,- всхлипывает

— Успокойся, ты тут ни при чем. Все хорошо будет, не плачь, слышишь,- подбадривает Алиска,- как малышка? Все хорошо?

— Да. Солнышко такое, «мама» уже говорит,- всхлипывает, но, кажется, улыбается.

Кораблева выпускает тихий смешок, прижимаясь спиной к стене. Истерика уже тянется к ней своими мерзкими лапами, заставляя сползти по стене, как безвольная желейная масса. Скатившись к земле, Вера стискивает зубы, бегая затуманенный взглядом по ярко-зеленой лужайке. Чувствует подступающие слезы, но проглатывает до того, как они начнут литься по щекам.

Мир вновь переворачивается, жизнь в очередной раз играет с ней злую, нет, жестокую шутку. Все – правда, все это – правда. Она лишь выдумала его удивление, она выдумала. А он солгал. Второй раз в жизни, но он солгал ей.

Возвращается она в немом раздрае, но это не мешает ей делать вид, что все прекрасно. На лице – улыбка, в руках – какой-то коктейль, рядом скачет Хартманн, а где-то вдалеке Анюта продолжает кудахтать и стрелять в нее косыми взглядами, не жизнь – малина.

Время переваливает за девять, и на улице медленно начинает смеркаться, по крайне мере солнце почти не греет, а лишь изредка касается кожи лучами заката.

Андрей шутит и любезничает с какой-то девицей, явно желая вывести ее хоть на какие-то эмоции, но ей плевать. Она в своем коконе, из которого ее не вытащишь и силками. На губах сладкий привкус сока, перемешанного с алкоголем, а в душе горечь забытых, точнее, почти забытых дней. Чем больше она пьет, тем чаще смотрит в сторону Анюты, которая так и вьется вокруг Старкова, все больше и больше выводя ее из себя.

Народ собирается в огромной беседке, начиная по сто второму кругу поздравлять именинницу, но она к этому моменту мало что понимает, едва различая лица проходящих мимо людей.

— Вера, ты как? – Андрей обнимает ее за талию.

— Нормально,- улыбается, поворачиваясь к нему лицом, смотря в его испуганные глаза, проводит пальцами по его щеке, губам чувствуя его поцелуй на своих. Он нежный, трепетный, но совершенно не трогает ее ни на каплю. Одно прикосновение Старкова сегодня вышибло ее из собственной оболочки, подбросило куда-то высоко-высоко, а сейчас она испытывает лишь раздражение и дикое желание, когда же этот обмен слюнями, наконец-то прекратится.