Книга Боюсь тебя любить, страница 7 – Мария Высоцкая

В голову лезут мысли о прикосновениях. Таких мимолетных. Трогаю свой подбородок, тихонечко выдыхая.

Остаться здесь на ночь – ужасно глупая идея. Но что еще можно ожидать от кабацкой певички? Именно так меня окрестил отец в нашу с ним последнюю встречу.

– Скрипка – благородный инструмент. А ты? Кабацкая певичка! Посмотри, в кого ты превратилась.

– Это мое дело, папочка. Мое.

Я кричала ему это, захлебываясь слезами. Но разве генерала Азарина могло хоть что-то пронять? И плевать, что я его родная дочь.

Когда твой отец – генерал, а тетка – звезда советской эстрады и заслуженная артистка России, от тебя изначально ждут чего-то большего. Папа терпеть не может музыку. Но Агата убедила его, что скрипка – уникальный инструмент.

Поэтому, когда я свалила из консерватории, это мало кому понравилось. Папа был в бешенстве. А когда узнали, что пою за деньги в ресторане…

В общем, понимание и лояльность – это не про моего отца.

Может быть, из-за этого я и связалась с Егором. Мне была нужна поддержка, а он так красиво вешал на мои уши лапшу…

Приходил на мои импровизированные концерты, встречал среди ночи из ресторана после «смены». Заботился, говорил красивые слова, верил в меня. Ну или я все это себе просто придумала.

За окном начинает светлеть.

Токман до сих пор спит.

Лежу еще от силы минут десять и аккуратно вылезаю из-под одеяла. Переодеваюсь в свое платье, предварительно защелкнув шпингалет в ванной.

В животе урчит. Очень хочется кушать.

Проявляю наглость и заглядываю в холодильник. Там, конечно, негусто. Сосиски какие-то и каша. Вторая, между прочим, подозрительно пахнет, да и выглядит так же. Позеленела уже сверху.

— Да уж, Ванечка, – вздыхаю, засовывая свой нос в шкафчики.

Рис. Отлично. В холодильнике, кстати, я видела молоко. Закрытая коробочка с еще «живым» сроком годности.

Промываю крупу и заливаю ее молоком до середины кастрюльки. Ставлю все это дело на плиту и тихонечко прокрадываюсь в комнату, где спит Токман. Озираюсь по сторонам в поисках его телефона.

Мобильник валяется у дивана. Сжимаю его в руке и вышмыгиваю за дверь, плотно ее за собой прикрыв.

По памяти набираю номер Егора. Пока идут гудки, нервно притопываю ножкой.

— Алло, – Крутило отвечает заспанным и скрипучим голосом.

— Это Тата, я сегодня приеду за вещами.

— Слушай, все, что вчера случилось, недоразумение.

— Недоразумение?

Шиплю, а мои ноздри раздуваются в диком раздражении.

— Ты изменил мне в новогоднюю ночь, Егор.

— Тат, давай ты приедешь, и мы поговорим, – его голос становится мягким. Ласкающим слух.

Кусаю губы, меня так и подмывает сдаться. Простить ему весь этот кошмар. Но я вовремя и так по-волевому себя одергиваю.

— Обойдешься. Я просто приеду за вещами!

Говорю спокойно, но металлические нотки присутствуют.

— Ладно, – вздыхает, – я буду тебя ждать.

— Очень надеюсь, что не встречу там Настеньку.

Скидываю вызов и возвращаю телефон на его законное место.

Пока варится рис, еще раз умываюсь. Долго рассматриваю свое отражение в зеркале. Сейчас мне бы не помешала пара невидимок, чтобы заколоть прядки, что лезут в лицо. Закутываюсь в пуховик и выползаю на балкон. Мне нужен свежий воздух, чтобы выкинуть из головы то и дело всплывающие образы вчерашней ночи.

Распахиваю окно, высовывая голову на улицу. Там все так же морозно. Не знаю, сколько времени я там торчу, вроде бы и не так много, но, когда снова попадаю в кухню, мгновенно морщу нос.