Книга Боюсь тебя любить, страница 19 – Мария Высоцкая

— Вано, открывай! – дикий ор за дверью сразу дает понять, кому он принадлежит.

— Это Серёжа? – Татка испуганно натягивает футболку, включая свет в кухне. – Откуда он тут?

— Щас и узнаем.

— Нет, – встает на моем пути, – не открывай. Он уйдет.

— Серьезно?

— Ты не понимаешь…

— Все я понимаю. Спокойно. Футболку поправь, – одергиваю правый рукав и иду к двери. – Азарин, ты офигел, – закатываю глаза, пропуская Серёгу в квартиру. – Громче еще ори.

— Вано, у меня шикарная новость, – вваливается в прихожую, хлопая меня по плечу.

— Ты когда прилетел?

Серёга морщится, задирает манжет рубашки и смотрит на циферблат.

— Два часа назад, – вытаскивает из-под пальто бутылку, – надо отметить.

— Ты и так уже хорош.

— Ты не понимаешь, еще немного – и я заработаю офердофига денег.

Азарин вышагивает в сторону кухни и как вкопанный застывает на пороге.

— Ты что тут делаешь? – смотрит на сестру.

— Серёжа, это не то, что ты подумал, – лопочет Татка, обнимая себя руками.

— А я что-то подумал? Вано, объяснишь?

— Она тут живет. Временно.

— Временно? – усмешка. – И продуктивно, как я понимаю. – Серый выхватывает Татку взглядом, рассматривает ее прикид. – Какая она, а, Вано?

— Не передергивай.

— Правда? Я слишком хорошо тебя знаю, Токман. И ее тоже, – повышает голос, тыча в Татку пальцем. – Она же блаженная. Только помани.

— Отличного ты мнения о сестре.

— Серёжа, ты пьян! – Азарина морщится, словно от боли.

— Это мне он лучший друг, – продолжает орать Серёга, – а тебе нужно держаться от него подальше!

— Я сама решу, что мне делать!

— Дура! А ты, как ты мог?

Азарин выбрасывает кулак. Успеваю увернуться и подставить ему подножку. Кто сказал, что мы деремся честно?

— И это ты называешь дракой? – бурчит друг, поднимаясь с пола.

— Серёга, ты же понимаешь, если я буду драться в полную силу, тебе придется вызывать неотложку, – скалюсь, мельком задевая взглядом Татку.

— Не трогай его, Ваня. Не трогай. Он и так на ногах не стоит. Сядь уже на стул, Серёжа, и замолчи.

Наташка перекрикивает нас в два счета. Упирает руки в боки, и ее футболка задирается до самой пятой точки.

— Штаны надень, командирша, – Азарин опускается на стул, закидывая ногу на ногу.

Татка улетучивается из кухни, а все, что остается мне, сесть напротив Серого.

— Так какая она по счету?

— Ничего не было. И все абсолютно не так, как ты думаешь.

— Поясни, – откупоривает бутылку и делает пару глотков прямо из горла. Протягивает мне.

— Я не пью, и ты в курсе.

— Точно, – щелкает пальцами.

— Она здесь на пару дней, пока не прилетит какая-то ее подружка.

— Че с носом?

— Неважно, – отмахиваюсь. – Я ее ночью первого января в парке встретил. В пуховике и колготках. Она от этого своего Егора ушла.

— Неудивительно. Он мне никогда не нравился. И?

— И пришлось забрать ее к себе. Домой она ехать не хотела, к Агате – тоже. Я же не мог оставить ее на улице в минус двадцать, еще и ночью.

— Ты – и не мог? Смешно.

— Мог. Но не оставил.

— То есть это я тебе спасибо должен сказать?

— Было бы неплохо. А то сразу по роже, – откидываюсь на спинку кресла.

— От тебя не убудет.

Азарин барабанит пальцами по столу и снова заглатывает эту дрянь из бутылки.

— Ладно. Прости.

— Это не все.

— Есть что-то еще?

— Есть. Она мне нравится, Серый, – выставляю ладонь вперед, – по-другому. Без списков.