Книга Его нельзя любить. Сводные, страница 75 – Мария Высоцкая

Мама разглядывает меня как какую-то зверушку, перебирая пальцами брелок на своих ключах.

— Зачем ты это сделала? Зачем сбежала?

— Зачем? Ты серьезно сейчас, мам? Я изначально не хотела туда возвращаться. Но ты и твой новый муж решили все за меня, но даже это я бы смогла пережить. Еще одно лето — не так много, но ты и бабушка — вы меня опозорили. Испортили мне выпускной! Думали только о себе. Вы всегда думаете только о себе, мама. Ты хоть раз задавалась вопросом, как мне там живется? Хоть раз?!

— Я думала, — мама запинается. Опускает взгляд. — Ты всегда выглядела…

— Какая разница, как я выглядела? Ты даже не спросила, за восемнадцать лет моей жизни, ты ни разу не поинтересовалась, хорошо ли мне там?

— Прошлое не вернуть, — подмечает спокойно. — Ника, вы могли попасть в беду. Понимаешь? Он тебя бросил посреди улицы. Как ты вообще додумалась с ним поехать, а?

— Ты же сама говорила, что нам стоит подружиться. Разве нет? Вот я и подружилась. Во всех смыслах! — прищуриваюсь.

Меня несет. Я хочу причинить ей боль. Повергнуть в ужас. Хочу, чтобы она чувствовала то, что чувствую я. Растерянность, подавленность. Чтобы не знала, как с этим жить! Потому что я не знаю. Ничего больше не знаю.

— Ты о чем сейчас? — мамин взгляд становится еще более взволнованным, а голос — я его едва слышу.

— Не знаю, — улыбаюсь и будто со стороны себя вижу. Общаюсь с ней прямо как Ян. — С ним можно по-разному дружить, — провожу языком по губам.

Мама бледнеет.

— Только не говори, что вы… Ника! Неужели…

— По себе не суди, мам. Ладно? Я не прыгаю в кровать к первому встречному.

Намеренно давлю на больную мозоль. Я так зла. На маму. На бабушку. Но больше всего на Яна. Как он мог?

Хотя что удивительного? Я же с самого начала знала, кто он. Знала — и все равно повелась.

Разве можно было остаться равнодушной ко всем этим долгим разговорам? А взглядам? На меня в жизни никто так не смотрел. Никто…

— Ты всегда думала только о себе. Устраивала свою жизнь, прикрываясь тем, что якобы хочешь для меня чего-то лучшего, — почти слово в слово повторяю Яна. — На что ты рассчитывала-то, а?

— Давай все обсудим.

— Нам нечего обсуждать. Можешь возвращаться к Вячеславу. Никуда сбегать я больше не собираюсь.

Мама что-то говорит мне в спину, но я концентрируюсь на ступеньках лестницы, по которым шагаю, и практически ее не слышу.

Пусть все они катятся в ад. Я буду жить своей жизнью. Только своей!

Уверенность, бушующая во мне, рассеивается к вечеру. Только тогда я и выползаю из комнаты. Долго думаю, с чего начать разговор. Мама, конечно, права, разговаривать нужно, но днем я была не в состоянии это сделать.

Лишь к ночи во мне появляются силы это сделать, и я твердым шагом иду в ее комнату. Их с Вячеславом. Правда, она оказывается пуста.

— Ника? — голос Ольги заставляет вздрогнуть. — Ты чего тут?

— Маму ищу.

— Так она улетела.

— Улетела? — шлепаю губами и чувствую, как последние ниточки, что удерживали меня на ногах, рвутся.

— Еще днем, сразу после вашего, кхм, разговора…

— Понятно, — киваю, — спасибо.

— Ужин подавать?

— Не нужно. Я не голодна.

— Вот, — Ольга вытаскивает из кармана карту и протягивает мне.

— Что это? — смотрю на пластиковый прямоугольник.

— Ваша мама оставила. Вот пароль, — протягивает еще и листочек. Там всего четыре цифры.