Книга Его нельзя любить. Сводные, страница 22 – Мария Высоцкая

Завтра у меня выпускной, и кажется, к этому событию они с мамой готовятся тщательней меня.

— Помыла еще в обед.

— Хорошо. Таня тебя завтра в восемь утра ждет.

Таня, бабушкина подруга, работает в парикмахерской на нашей улице. В профессии она не один десяток лет, но за трендами не следит. Они с ба уже выбрали прическу и хотят сделать мне зализанный пучок. Тетя Таня мне волосы так затянет, что искры перед глазами мелькать будут.

— Мам, мы же с тобой это обсуждали, я на завтра договорилась с девочкой, очень красивые прически делает, посмотри, — мама протягивает бабушке телефон, вступая на минное поле своими словами.

— Я уже договорилась с Таней. — Бабушка даже не смотрит на то, что мама хочет ей показать. — Время забронировано. Отказываться накануне записи неприлично просто. И вообще, волосы убрать наверх нужно.

— У Ники красивый, плотный волос. Ей будет очень хорошо такая укладка, посмотри только.

— Вы уже платье выбрали, Лада. Тряпка тряпкой. Стыдоба. Все как приличные люди придут в длинных, пышных платьях, а наша?!

Если ты не «баба на самоваре», значит, платье не нарядное — логика моей бабушки.

— Ну мам, Таня твоя еще мне прическу на выпускной делала, и я уверена, что в ее портфолио до сих пор ничего не изменилось. Сейчас в моде легкость, естественность, а не искусственные цветы в волосах.

— Где ж ты раньше такая умная была, а, Лада? Пока я Нику от ангины в десять лет лечила или как с ней в инфекционке лежала, когда ей только четыре исполнилось. Где ты все это время была? Очень просто появиться и строить из себя хорошую мать, когда ни черта сама ребенка не воспитывала!

Я все это время смотрю в окно. Данные разговоры происходят из раза в раз. Каждый мамин визит бабушка ее отчитывает, а та молча все это слушает.

— Знаешь что, мама! Я, конечно, ужасный родитель, но не позволю испортить моему ребенку праздник! Не нравится ей эта прическа, и платье с пайетками твое тоже не нравится.

— А может, бабка ей тоже родная не нравится?

Две пары глаз устремляются на меня. Я сглатываю. Смотрю на них и просто хочу сбежать. Подальше.

— Завтра в восемь я пойду к тете Тане, — выдаю без эмоций. — Вытру воду у бассейна, чтобы никто не убился.

С этими словами я выхожу на улицу через кухню.

— Ника, — мама хватает меня за руку уже во дворе, — тебе же не нравится эта дурацкая прическа.

— Не нравится, но ты через два дня улетишь, а мне с ней все лето жить. Она не раз припомнит.

Устало огибаю маму и вытаскиваю швабру из уличного шкафчика. Вытираю лужи и присаживаюсь на край шезлонга. Бассейн у нас маленький, два на три метра. Но даже за такой клочок, наполненный водой, суточную цену на жилье можно повысить.

Чувствую, что мама так и не ушла. Стоит на крыльце и смотрит в мою спину.

За воротами шуршат колеса. Слышатся хлопки дверей. Поворачиваю голову, когда открывается калитка, и устало прикрываю глаза.

— Не ждали? — Ян вальяжно заходит во двор, не без презрения осматривая территорию. — У вас даже личная лужа есть, — ухмыляется, стреляя взглядом в бассейн. — Ника, — взмахивает рукой, — я спешил. Очень хотел попасть на твой выпускной.

Его улыбка выглядит настолько гадкой, что я готова застрелиться.

Ян

Почти сутки в дороге. Мой личный цербер молчал на протяжении двадцати семи часов. Вцепился в руль и ехал с каменной рожей, даже в отеле, где мы останавливались, тупо стучал в дверь, что означало — выдвигаемся.