Книга Его нельзя любить. Сводные, страница 119 – Мария Высоцкая

А ощутив его пальцы на щеке, покрываюсь мурашками. Легкая дрожь прошибает тело адамантовой стрелой. Это не от холода. Вовсе нет.

Это наша с ним близость так на меня влияет.

Ян притягивает меня к себе и обрушивается на губы. Это еще не поцелуй. Это просто прикосновения. Невесомые. Сухие. От них трепещет душа.

Унять волнения не получается, но я шагаю Яну навстречу. Отвечаю.

Цепляю пальцами его капюшон, чтобы накинуть на голову, а потом коснутся теплой щеки. Проникнутся прикосновениями его губ, впустить его язык в свой рот и затрепетать от восторга, оказавшись в его крепких объятиях.

Я не знаю сколько мы целуемся. Счет времени теряется.

Это так красиво и романтично. Мы целуемся на крыше машины на фоне огромного киноэкрана. Все мечты блекнут на фоне реальности.

— У тебя руки холодные, — Ян отрывается от моих истерзанных губ, сжимая пальцы в своих ладонях. — И нос.

— У тебя тоже.

Мои бегающие зрачки никак не могут сфокусироваться на чем-то одном. Я продолжаю его рассматривать.

Глаза, губы и снова, губы, глаза.

Холод почти не ощущается. Неужели любовь и правда может согревать?

Он удивил меня сегодня дважды, но я ни за что в этом не признаюсь. Никогда.

— Может, вернемся в машину? — смотрю вниз, осознавая, что толком даже не понимаю, что за фильм мы «смотрим».

Ян кивает, ныряет вниз первый, а потом тянет меня за ноги. Хохочу и сваливаюсь ему в руки, оказываясь на его коленях.

Оба тут же замираем.

30.2

В салоне машины темно. Это помогает сбросить оцепенение. Руки покалывает от желания его коснуться. И я это делаю. Аккуратно веду ладонью Яну по щеке, закусывая свою нижнюю губу. Каждая встреча наших взглядов воспринимается мной слишком остро. Хочется зажмуриться, и потрогать себя, ущипнуть. Вдруг это сон?

Он не может так на меня смотреть, но это происходит.

Его взгляд плавит кожу. Заставляет поверить, что я самое красивое и невероятное существо на земле. Ведь иначе, я бы не видела в его глазах этого сумасшедшего обожания.

Ян прикасается ко мне, словно в замедленной съемке. Зарывается пальцами в волосы, и я тут же подаюсь ему навстречу. Хочу, чтобы поцеловал. Мне сейчас это нужно, чтобы унять сердцебиение и немного успокоиться.

Только вот Гирш, кажется, совершенно не настроен давать мне передышку. Слышу звук вжикающей молнии. Это мой пуховик.

Ян расстёгивает змейку и снимает куртку с моих плеч. Обхватывает ладонью шею, получается резковато. Я вздрагиваю, но не отстраняюсь. Даже если бы захотела, не смогла бы.

Меня ворожит его взгляд. Манят губы, и именно поэтому я приоткрываю свои, практически вымаливая поцелуй. А когда это случается, тело содрогается, будто через него прошел разряд электричества.

Мы оба часто и громко дышим. Трогаем друг друга нетерпеливо, совсем неаккуратно. Будто хотим причинить боль, но взамен ловим кайф.

Его холодные губы на моих. Поцелуй-смерть. Поцелуй-ловушка, в которую я попалась уже слишком давно.

Притягиваю Яна к себе, обнимаю. Я так хочу рассказать ему о своих чувствах, о том, как сжимается сердце, когда он рядом, но вместо этого, веду кончикам языка по его губам.

То, что я вижу в его радужках при этом, пугает до чертиков. Он сильнее впивается пальцами мне в бедра. Выглядит безумным, да я и сама так же выгляжу, наверное.

Счет времени теряется.