Книга Наше шаткое равновесие, страница 62 – Мария Высоцкая

— Понятно, ладно, счастливо оставаться.

— Игорь! Милый мой, хороший, — бросается ко мне, — прости-прости. Я дура. Я так тебя люблю, слышишь, очень люблю. Не уходи. Все будет как раньше, слышишь, не уходи, — причитает, сжимая ворот моей рубашки.

Отталкиваю ее от себя. Противно. Она мне уже поперек глотки стоит. Спектакли эти. Молча иду к двери.

— К ней пошел? Козел! Какая же ты скотина! Ненавижу! Давай, вали, потом сам приползешь, сволочь! Как же я тебя ненавижу.

Не реагируя, быстро сбегаю вниз по лестнице, стараясь быстрее убраться от этой психички подальше. Мне ее не жаль. Мне всегда было плевать, и сейчас ничего не изменилось. С ней было удобно, местами выгодно. Не больше. Все ее розовые сопли и надуманная любовь — сугубо ее проблемы. Я к ним отношения не имею. И никогда не имел. Она видела и знала, за кого выходит замуж. Сама себе такую жизнь выбрала. Сама.

У дома еще полчаса сижу в машине. Со всем, что произошло за последние сутки, нужно что-то делать.

* * *

Пять лет назад

Сумерки. Наполовину задернутые шторы и едва горящий в настольной лампе свет. Я чувствую, что она нервничает. Это ощущается даже на слух. Дыхание. Опущенные в пол глаза. Ее что-то останавливает, гложет. Вероятно, это так.

Смотрю на нее, и все поспешным маршем идет на второй, нет, на какой-то стомиллионный план. Женька, она невероятная. В моей жизни не было ничего подобного, и это на самом деле кайфово. С ней все как-то иначе. Чувства, эмоции… все. Меня накрывает. Я схожу по ней с ума, а она словно этого не замечает. Не видит очевидных вещей. Притягиваю ее к себе и хочу поцеловать. Почувствовать. У нее такие губы, умом тронуться можно. Руки. Теплые, нежные.

— Стой, — отстраняется, прикладывает пальцы к моим губам, — ты должен кое-что знать.

— Чего?

— Я должна это сказать, иначе будет нечестно. Я достаточно продолжительное время принимала наркотики, сначала простое курила, потом нюхала, а потом…

— Кололась, — утверждаю.

Она кивает и отходит в сторону, обхватывая свои плечи руками.

— Я догадывался…

— Как? — оглядывается и смотрит… так смотрит…

— Некоторые вещи в твоем поведении тебя выдают. Не забывай, кем я работаю…

— Точно, — усмехается, — не подумала…

— Давно завязала?

— Почти год. Это было страшно. Не хочется оказаться там снова.

— Значит, не окажешься. Ты же хорошая девочка, — все же притягиваю ее к себе, наконец- то целуя.

После того вечера с ней, наутро, я чуть ли не в семь приперся к Яше.

— О, Игорь, ты че в такую рань?

Яша отходит от двери, поэтично почесывая зад.

— Подарочек у меня тебе.

— Какой?

— Пошли к тачке, один не дотащу.

— Это уже интересно. Халатик накину только.

— Ага, давай.

На улице выкуриваем по парочке сигарет, прежде чем я откупориваю багажник.

— Эт че? Три ящика?

— Забирай. Не было спора.

— Чего?

— Забирай и считай, что не спорили.

— Не дала все-таки? А нафиг три тогда?

— Не твое дело. И чтоб ни одна душа, понял?

— Обижаешь.

— Ты Катьку, что ли, того?

— А чего?

— Аллину подружку, серьезно? Яша, она тебя обглодает со всех сторон и не подавится.

— Ой, зубы пообломает.

— Ну-ну.

Яша в два захода выволакивает из тачки коньяк, я же сразу уезжаю.

* * *

Настоящее время

В тот день я тупо забрал свои слова обратно, потому что не мог с ней так поступить. Только не с ней.