Книга Наше шаткое равновесие, страница 34 – Мария Высоцкая

Почему полночи прокручивал вчерашний вечер в своей голове? Даже Алка со своим нытьем не сбила ни с одной мысли. Даже не взбесила, я ее просто не видел. Она сидела рядом и орала, а я не слышал, что она там несет.

Все повторяется. Повторяется.

До Женькиного дома доезжаю очень быстро. Ни одного красного светофора. Магия. Выхожу из тачки, направляясь к подъезду. Пока достаю универсальный ключ, дверь парадной распахивается. Какая встреча. Еще и в обнимку. Не знаю, что меня злит больше, что он ее обнимает или что она смотрит на меня как на кусок дерьма?!

Мы пререкаемся, но Лунга умная. Сто процентов отослала этого Ромочку восвояси, чтобы я к нему не лез. И в машину мою поэтому же села.

Выезжаю со двора и не знаю, что говорить. У меня к ней было дело. Якобы дело. Но дела у меня нет. Я просто хотел убедиться, что у этой ненормальной все нормально. Смех!

На панели орет телефон, Летов. Наш судмедэксперт.

— Привет, Алексеевич, срочно?

— Ну как сказать, ты сам заключение к обеду просил. Все готово, можешь забрать.

— Хорошо, — кошусь на Лунгу, — слушай, а ты девчонку посмотреть можешь?

— Опять труп?

— Да живую. Ногу подвернула.

— Ну, привози.

— Скоро буду.

Лунга подозрительно на меня смотрит. Знаю, что хочет спросить… но молчит, ошарашенно смотрит по сторонам, а после так же на меня.

— Мы куда приехали?

— Читать разучилась? Черным по белому написано — морг.

— Зачем?

— По работе. Заодно ногу твою посмотрят.

— Кто?

— Врач.

— Патологоанатом? Мурас, ты нормальный?

— Вполне. Пошли уже.

— Я туда не пойду.

— Трупов испугалась?

— Еще чего. Просто… мне рентген нужен, а не…

— Испугалась.

— Ладно, пошли.

Женя

Полька как чувствовала, когда залетела на кухню. Мое сердце в момент упало в пятки. Мурас так внимательно ее разглядывал. И то, как менялось его выражение лица, мне совсем не понравилось. Я все ждала свой вердикт и никак не могла отойти от припадка смелости. В машине меня понесло по полной. Стресс, нервы — все смешалось.

Мурас ушел тут же. Полька лишь озадаченно смотрела ему вслед.

Как удар под дых. Я обязана ему рассказать. Плевать, что он сделает после этого… но я должна сказать это, не ради себя или него. Ради Поли. Должна хотя бы попробовать. Вдруг у него все же есть чувства… он же не такой плохой, каким хочет казаться… я же помню, он может быть нормальным. Лучше бы не помнила.

Утро встречает меня дикой болью. И сожалением. Нога распухла так, что пошевелить ей просто невозможно. А еще, если моя правда окажется ему не нужна…. Собственно, как и дочь… Боль адская. И в ноге, и в сердце. Смотрю на время — девять.

Поля заходит в комнату в комбинезоне и с голыми пятками. На голове шапка, даже подобие бантика из завязок. Чудо мое. Собралась в сад.

— Мама, я оделась.

Улыбаюсь.

— Милая, ты не против сегодня остаться дома?

— Ты заболела?

— Чуть-чуть, ножка болит.

— Давай подую.

— Сладкая моя, иди сюда, — целую пухлые щечки.

— Мама, а Иголь к нам еще плидет?

Прижимаю ее крепче, стаскивая с головы шапочку. Надеюсь оставить вопрос без ответа.

— Мам?

— У него много дел, Полин.

— Плохо, может, мы ему позвоним, и он…

— Так, снимай комбинезон. Мокрая сейчас вся будешь. Жарко.

— Мам, Иголь…

— Полина!

Повышаю голос. Мне очень тяжело даются эти разговоры. Очень. Я теряюсь и боюсь сказать что-то не то. Я боюсь ее обнадежить.