Книга Наше шаткое равновесие, страница 24 – Мария Высоцкая

— У меня малышка скоро будет, мне нервничать нельзя. Нельзя, понимаешь?

Начинает рыдать. Я сконфуженно оглядываюсь, прикрывая глаза.

— Ладно. Хорошо. Только не сегодня. У меня работы по горло. В четверг вечером помещение посмотрим, а в пятницу поговорим, что к чему. Хорошо?

— Спасибо. Женька, ты самая лучшая. Я тогда побегу, не буду отвлекать.

— Давай, — выжимаю из себя улыбку.

Ближе к восьми поднимаюсь в родительскую квартиру. Раздевшись и убрав пальто в шкаф, прохожу в гостиную. Поля играет на диване в куклы, а папа сидит рядом и читает газету.

— Привет, — робко махаю, присаживаясь на ручку кресла.

— Мамочка! — радостно кричит Полина.

— Явилась. Время видела? Дитю спать пора уже!

— Пап, не преувеличивай.

— Совсем с этой работой о дочери забыла. Не нужна, так у нас оставь. Пусть живет.

Опускаю взгляд. Я бы могла сейчас начать перечить, устроить скандал. Доказывать свое мнение, но толку от этого не будет. Люди не меняются. Мой отец пятьдесят пять лет такой. С рождения. Он самых честных правил, да и вообще считает, что я должна дома сидеть и дочь воспитывать. А на что мы с ней жить будем, его не заботит. Он до сих пор не простил мне мою беременность и уход из универа. Он недоволен моей работой, да и сложившийся жизнью в целом. Я должна была стать судьей, а не директором ресторана. У меня должен был быть муж при чине и звании. Я должна была быть элитой, а стала… стала кем-то другим.

Поэтому я не буду проявлять агрессию. Просто заберу Полину и уеду домой.

— Женечка, — мама выглядывает из кухни, обтирая руки о фартук, — ужинать будешь?

— Нет, поедем, мамуль. Некогда…

— Некогда ей с нами тут, слышишь, мать! Воспитали доченьку…

— Андрюша, не начинай.

— Что не начинай? Что? Она совсем совесть потеряла. До родителей дела нет. Да что до нас? До дочери родной дела нет! Ребенка в садике обижают, а она знай тащит туда!

— Обижают?

Хмурюсь, переводя взгляд на Полю. Она забилась в угол дивана, прижимая к себе куклу. Отец вновь устроил разборки при ребенке.

— Она даже не в курсе. Мать, называется.

— Полиночку травят, — вмешивается мама, — глазик косит… ты же знаешь.

— Мы это лечим. Я поговорю с воспитателем, — обрываю этот разговор, — малышка, поехали домой.

Почти со слезами на глазах пристегиваю Поли в детском автокресле и закрываю дверь. За рулем чувствую себя неуверенно и боюсь еще больше. Черт меня дернул поехать в таком состоянии, да еще и с ребенком. Всхлипываю, снижая скорость до сорока. Лучше поползем. Да и время уже позднее. Выкручиваю руль, заезжая на свое парковочное место.

Домой мы с Полей приходим почти в одиннадцать. Я снимаю с нее ботиночки, курточку, шапочку и усаживаю на пуф в прихожей.

— Малышка, расскажи маме, почему ты не хочешь в сад? Тебе обижают?

Дочь кивает.

— Что-то говорят? Кто?

— Викина мама так сказала. И Вика теперь так говорит. Она злая.

— Милая, никого не слушай. Никого! Ты самая чудесная малышка.

На глаза Поли наворачиваются слезки, а у меня сжимается сердце. Что за овца!

Укладываю малышку спать, а сама думаю, что завтра заеду в сад перед закрытием. С воспитателем поговорю и с этой сучкой тоже! И это взрослый человек.

Спать ложусь во взвинченном состоянии. Утром беру Полину с собой и вообще подумываю о няне.

В ресторане жизнь кипит, а мы опаздываем почти на два часа. Выбираем игрушки, которые поедут с нами на работу.